Глава третья

Международно-правовое регулирование археологических раскопок

 

 

История развития регулирования

На протяжении XIX и XX веков проходила острая борьба между различными государствами по поводу регламентации археологических раскопок, охраны археологических памятников. Внутреннее законодательство об охране памятников целого ряда стран, прежде всего стран, богатых археологическими памятниками, развивалось как законодательство об археологических памятниках. Так было в Италии и Греции, Иране и Турции, Египте и Сирии. И в наши дни позиция многих стран, прежде всего развивающихся, по вопросам охраны культурных ценностей в большой степени определяется тем, что в прошлом значительное число памятников истории и культуры, главным образом предметов археологических раскопок, было вывезено.

Все это легко объяснимо. Достаточно вспомнить археологические планы Наполеона во время кампании в Египте, раскопки немецкими археологами Трои, Олимпии и Пергамона, английскими – Спарты, американскими – Коринфа. Английский посол в Турции лорд Элджин в 1801–1803 годах, когда Греция находилась под турецким игом, вывез в Англию целый ряд скульптур, украшавших храмы афинского Акрополя, и продал их Британскому музею. Скульптуры были выломаны из стен зданий. При этом были разбиты десятки барельефов. Действия Элджина, которые сопровождались разрушением памятников Акрополя, вошли в историю как печальный пример варварского отношения к культурным ценностям. Греция неоднократно ставила вопрос о возврате «элджиновских мраморных скульптур» [1].

Байрон заклеймил Элджина своим гневным стихотворением «Проклятие Минервы», написанным в Афинах. Оскорбленная богиня, обращаясь к поэту, говорит:

Ведь меньше мне

причинили раны

Пожары, войны, варвары,

тираны, –

Грабителей турецких,

готских злей

Пришел грабитель

из земли твоей!

Греческие скульптуры и другие сокровища искусства увозили и многие другие иностранцы. Некоторые они скупали, другие – выкапывали сами.

Немецкий археолог Людвиг Борхардт в 1912 году среди руин древнего города Ахетатона в Египте обнаружил пролежавший три с половиной тысячи лет в песке бюст Нефертити. Обернув находку серебряной бумагой и покрыв гипсом, он под видом обрубка колонны вывез бесценное произведение древнего искусства в Германию. Теперь Нефертити хранится в музее Берлин-Далем (Западный Берлин).

Буквально все раскопки в средиземноморских странах, в Иране и Афганистане производились иностранными экспедициями, организованными как государствами, так и частными лицами. История этих раскопок тесно переплетается с борьбой за сохранение культурных ценностей, с историей международных соглашений и национального законодательства в этой области. В Италии первым нормативным актом, запретившим осуществлять раскопки без разрешения и обязавшим собственника земельного участка в течение 24 часов сообщать властям о сделанных находках, был эдикт кардинала Альдобрандини от 5 октября 1624 г. Подробное регулирование вопросов археологических раскопок содержится в законе 1909 года.

В Греции законами от 22 мая 1834 г. и от 24 июля 1899 г. все найденные в стране археологические находки объявлялись собственностью государства, а проведение раскопок – государственной монополией. Согласно закону 1834 года, все места раскопок были объявлены национальным достоянием. Разрешение на производство раскопок могло даваться и иностранцам, но при условии, что находки поступят в греческие музеи.

По так называемому Олимпийскому договору 1874 года между Грецией и Германией немецкие археологические экспедиции получили право проводить раскопки в местах Олимпийских игр. По условиям договора археологические находки поступали в собственность Греции, Германии же в течение 5 лет представлялось право изготовления копий с найденных предметов (ст. 6). Право на научные публикации принадлежало совместно Германии и Греции (ст. 7). Вопрос о дублетах найденных предметов решался Грецией. На основе этого договора проводились раскопки в 1875–1881 годах, причем Германии был передан ряд дублетов.

По договору, заключенному между Грецией и Францией в 1887 году о раскопках в Дельфах Франции предоставлялось право только на научное использование результатов раскопок, но не на найденные предметы.

Определенную эволюцию претерпели и условия раскопок знаменитого Пергамона на территории Турции. Раскопки были начаты германскими археологами в 1878 году. Турция предоставила разрешение на проведение раскопок на один год при условии, что 1/3 найденных предметов останется в Турции. Однако при продлении разрешения до конца 1880 года было предусмотрено, что вообще все находки перейдут в собственность Германии. Затем, когда в 1900 году раскопки возобновились, было установлено, что, как правило, находки поступают в турецкие музеи, и только отдельные предметы будут отправлены в Германию. По регламенту, принятому в Турции 10 апреля 1907 г., все находки должны были поступать в собственность турецкого государства; за участниками раскопок закреплялось лишь право на научные публикации.

Ряд договоров, заключенных Египтом, предусматривал передачу археологам тех находок, которые в достаточной степени были представлены в музеях страны.

По франко-афганскому соглашению от 9 сентября 1922 г. [2] Франция получила исключительное право на производство раскопок на всей территории Афганистана. Исключение было сделано в отношении объектов религиозного характера (мечети, кладбища). Франция получила также право на изготовление копий и научное использование результатов раскопок. Распределение найденных предметов между Францией и Афганистаном должно было производиться в зависимости от материала, из которого они изготовлены (предметы из драгоценных металлов, а также уникальные находки должны были оставаться в Афганистане с предоставлением Франции права преимущественной покупки).

После окончания первой мировой войны археологические раскопки стали предметом регулирования мирного договора с Турцией, заключенного в 1920 году в Севре. В ст. 421 договора содержалось обязательство Турции отменить закон 1907 года. Хотя этот договор и не был ратифицирован Турцией и вследствие этого не вступил в силу, содержащиеся в нем правила об археологических раскопках отразились на законодательстве бывших частей Оттоманской империи. Так, правительство Ирака в договоре с Англией от 10 октября 1922 г. обязалось принять закон о древностях на основе положений Севрского договора. По этому договору всем государствам предоставлялись одинаковые условия производства раскопок. В принятом в Ираке законе 1936 года о древностях предусмотрено, что раскопки могут осуществляться только с разрешения (ст. 40), а «все древности, найденные при раскопках, являются собственностью государства». Лицо, осуществившее раскопки, имеет право на производство копий и половину дублетов. Если правительство Ирака откажется от находок из-за того, что в иракских музеях уже находятся предметы такого же типа, стиля, материала, характера изготовления, исторической и художественной ценности, то тогда такие находки получит лицо, осуществившее раскопки (ст. 49) [3].

Положения Севрского договора о раскопках вошли также в договор о мандате в отношении Сирии и Ливана (ст. 14) [4].

По регламенту о древностях, принятому в Сирии 26 марта 1926 г., все предметы, найденные в земле, признаются в принципе собственностью государства, однако для отдельных находок предусматривается право преимущественной покупки. Тем самым делалось возможным приобретение их для музеев страны, осуществляющей раскопки. Таким образом, постепенно шел процесс перехода от принципа свободного производства раскопок иностранцами и признания за ними права собственности на находки к системе ограничений и разрешений, а затем и к утверждению полного и неотъемлемого права собственности государства на культурные ценности, находящиеся на его территории. Эта тенденция нашла свое отражение и в документах многостороннего характера. Первым документом такого рода явился заключительный акт международной конференции по раскопкам, проходившей в марте 1937 года в Каире [5].

Заключительный акт содержал рекомендации для национального законодательства и международных двусторонних соглашений в этой области. Рекомендации содержали пять разделов. В первом говорилось о принципах внутреннего законодательства, во втором – о международном сотрудничестве, в трех последних рассматривались технические вопросы раскопок, в том числе международной документации.

Рекомендации исходили из того, что вопрос о выдаче разрешений на производство раскопок является исключительно вопросом внутреннего права. Только в национальном законодательстве могут быть установлены определенные правила, допускающие выдачу разрешений квалифицированным иностранным ученым и научным учреждениям. В национальном законодательстве страны, где производятся раскопки, должны устанавливаться общие правила выдачи лицензий, сроки их действия и прекращения и т.д. В интересах международного сотрудничества на равных условиях, независимо от гражданства, должна предоставляться возможность получения лицензий на раскопки и иностранцам.

В отношении распределения результатов раскопок конференция в Каире считала «в высшей степени желательным», чтобы правительства признали принятые на конференции принципы, которые учитывают интересы археологии и международного сотрудничества, и позаботились об отражении их в национальном законодательстве.

Наиболее существенным положением этих принципов было то, что найденные в ходе раскопок объекты предназначались прежде всего для комплектования коллекций в музеях страны, где производятся раскопки. Иностранным участникам раскопок находки могли предоставляться только в том случае, если подобные предметы уже имелись в национальных музеях (§ 13). Следует обратить внимание на то, что предметы, передаваемые иностранным археологам, должны были помещаться ими в публичные коллекции. Тем самым обеспечивалась доступность их для всеобщего изучения. В противном случае такие предметы подлежали возврату в страну происхождения. Рекомендации признавали в то же время право участников раскопок на научное использование находок [6].

Таким образом, каирские рекомендации исходили из того принципа, что археологические находки неразрывно связаны со страной происхождения. В основу этого принципа положены интересы истории, искусства и культуры страны происхождения.

После окончания второй мировой войны была возобновлена разработка международных принципов проведения археологических раскопок. В 1954 году 8-я сессия Генеральной конференции ЮНЕСКО поручила Генеральному директору созвать заседание комитета экспертов для выработки проекта рекомендаций. На заседании комитета в мае 1956 года в итальянском городе Палермо была выработана рекомендация, касающаяся международной регламентации археологических раскопок. В окончательной редакции эта рекомендация была принята 5 декабря 1956 г. на 9-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО в Нью-Дели.

 

Рекомендация ЮНЕСКО о принципах международной регламентации археологических раскопок

Генеральная конференция, принимая рекомендацию по вопросам проведения археологических раскопок, исходила из того, что, «хотя археологические открытия имеют наибольшее значение для государств, на территории которых они производятся, они тем не менее обогащают все человечество в целом».

В преамбуле рекомендации выражалось пожелание, чтобы национальные органы, ответственные за охрану археологического наследия, руководствовались в своей работе общими принципами, проверенными на деле и применяемыми в практике археологическими службами различных стран.

Регламентация археологических раскопок – в основном, как отмечается в документе, внутреннее дело каждого государства, но «этот принцип следовало бы совмещать с принципом широко задуманного и осуществляемого на свободных началах международного сотрудничества».

Понятие «археологические раскопки» относится ко всем поискам археологических остатков, независимо от того, проводятся ли эти поиски в процессе земляных работ, путем систематического обследования поверхности, или же во время обследования дна или подпочвенных слоев внутренних или территориальных вод.

Положения рекомендации относятся ко всем вещественным остаткам, имеющим какое-либо историческое или художественное значение, причем за каждым государством – членом ЮНЕСКО остается право определять общественное значение находящихся на его территории остатков на основе им самим установленных критериев. Предусматриваемые в рекомендации правила должны, в частности, применяться к памятникам и предметам старины, представляющим археологический интерес в самом широком смысле этого слова.

Критерии, определяющие общественное значение археологических памятников, могут меняться в зависимости от того, касается ли дело сохранения этих памятников или же обязанности, налагаемой на исследователей, заявлять о своих открытиях и находках. В последнем случае рекомендуется применять наиболее широкие критерии, обязав соответствующих лиц заявлять обо всех открытых ими памятниках и предметах древности.

Рекомендация исходит из следующих основных принципов: государства – члены ЮНЕСКО должны осуществлять контроль за осуществлением археологических раскопок. Раскопки должны производиться с предварительного разрешения; обо всех найденных объектах должно быть заявлено, в противном случае они конфискуются или же могут быть применены иные санкции. В рекомендации сформулирован ряд принципов, касающихся деятельности органов, ведающих археологическими раскопками в каждом государстве.

Предусмотрены также меры культурно-просветительного характера, призванные пропагандировать значение археологических раскопок и развивать у населения уважение и любовь к своему прошлому.

В разд. III рекомендации сформулированы правила по вопросам международного сотрудничества, на которых следует остановиться подробнее.

Рекомендация исходит из того, что иностранцам могут предоставляться концессии на ведение археологических раскопок. Государствам-членам, на территории которых должны производиться раскопки, рекомендуется регламентировать общие условия предоставления соответствующих концессий, обязательства, налагаемые на концессионеров, сроки, на которые выдаются концессии, причины возможного лишения концессии, а также приостановление работ или передачу начатой концессионером работы в ведение местных властей. Обязательства, налагаемые на иностранных исследователей, не должны отличаться от обязательств, налагаемых на граждан стран, в которых производятся раскопки. Поэтому при составлении договоров о предоставлении концессии следует избегать внесения в них каких-либо специальных требований.

В интересах археологической науки и международного сотрудничества государствам – членам ЮНЕСКО рекомендуется принимать в отношении ведения раскопок «особо либеральные меры». Имеется в виду, что научным учреждениям и квалифицированным исследователям без различия их государственной принадлежности и гражданства следует предоставлять возможность участвовать на равных началах в конкурсах на получение соответствующих концессий. Рекомендуется также поощрять ведение раскопок либо смешанными экспедициями в составе местных научных работников и представителей иностранных археологических учреждений, либо международными экспедициями.

В случаях, когда право проведения раскопок предоставляется иностранным миссиям, государствам, предоставляющим это право, рекомендуется назначать в качестве своих представителей при той или иной миссии квалифицированных археологов, способных содействовать миссии в ее работе и сотрудничать с ней.

Государствам-членам, не располагающим достаточными средствами для ведения археологических раскопок в других странах, следует предоставлять возможность командировать своих археологов на открытые другими государствами-членами археологические участки, с согласия руководителей соответствующих раскопок.

Государства, не располагающие достаточными техническими или другими средствами для научного ведения раскопок, должны иметь возможность прибегать к услугам иностранных специалистов или миссий для проведения соответствующих работ.

Разрешение на проведение раскопок должно даваться исключительно учреждениям, представленным квалифицированными археологами, или же отдельным лицам, научная квалификация, нравственные качества и финансовое положение которых точно установлены.

Важное значение имеет сохранение памятников старины при проведении раскопок. Поэтому рекомендация предусматривает, что разрешение должно сопровождаться определением обязанностей археолога в течение предоставленной ему концессии и по истечении ее срока. К таким обязанностям, в частности, относится охрана, содержание и приведение в порядок археологических участков, а также сохранение обнаруженных предметов и памятников как в ходе самих раскопок, так и по их окончании. В разрешении должно, кроме того, оговариваться содействие, на которое археолог может рассчитывать со стороны дающего разрешение государства в случае, если принятые им обязательства окажутся слишком обременительными.

Согласно рекомендации, каждому государству надлежит с точностью определить правила распределения обнаруженных на его территории археологических памятников. При этом следует исходить из следующих принципов. Во-первых, найденные при раскопках предметы должны передаваться в распоряжение музеев страны, на территории которой ведутся раскопки, для составления полных, характерных для культуры, истории искусства этой страны коллекций.

Во-вторых, в целях поощрения археологических исследований в распоряжение археологов после опубликования научных результатов их работы могут быть переданы обнаруженные ими при раскопках дублеты, но с условием, что по истечении определенного срока эти предметы будут переданы открытым для посетителей научным центрам. Причем если это условие не будет исполнено или перестанет соблюдаться, то данные предметы подлежат возврату властям, на территории которых они обнаружены.

В-третьих, временный вывоз обнаруженных предметов (за исключением предметов хрупких или имеющих особое значение, для государств, на территории которых они были найдены) возможен лишь в случаях, когда за неимением надлежащего библиографического и научного оборудования их изучение оказывается невозможным на территории государства, в котором проводятся раскопки, или когда оно затрудняется малодоступностью данного археологического района.

В-четвертых, каждому государству – члену ЮНЕСКО рекомендуется предусматривать передачу, обмен или сдачу на хранение иностранным музеям предметов, не представляющих интереса для его собственных коллекций.

Государствам, предоставляющим исследователям концессии на ведение раскопок, рекомендуется гарантировать этим исследователям право научной собственности на их открытия в течение достаточно продолжительного срока. При этом исследователи обязаны предавать результаты своих открытий гласности в сроки, предусмотренные для этого в договорах, или в иные разумные сроки. Сроки опубликования предварительных отчетов не должны превышать двух лет. Соответствующие археологические ведомства должны со своей стороны воздерживаться в течение пяти лет от передачи обнаруженных предметов в распоряжение других исследователей и от разглашения неопубликованных еще материалов без письменного на то разрешения со стороны ведущих раскопки археологов. Что касается исследователей, то им рекомендуется предоставлять соответствующим властям, по их просьбе, копии своих отчетов, чтобы обеспечить таким образом возможность одновременного оглашения этих отчетов из двух различных источников.

Каждому государству-члену рекомендуется принимать меры по борьбе с незаконно ведущимися раскопками, с повреждением памятников и археологически ценных местностей, а также с недозволенным вывозом найденных при раскопках предметов (п. 29 рекомендации).

Рекомендация по борьбе с незаконными раскопками и повреждениями археологических местностей имеет особое значение для развивающихся стран. Варварское разграбление археологических памятников в Африке, Азии и Латинской Америке получило большой размах особенно в последние годы. В этих странах не хватает технических средств и кадров, которые могли бы обеспечить надлежащую охрану археологических памятников. Так, в Мексике, по свидетельству директора Национального института антропологии и истории д-ра Эйсебио Давалоса, насчитывается более 11 тыс. археологических памятников, и для их охраны требуется по меньшей мере 3 тыс. человек, которыми власти не располагают.

В ряде стран в последние годы были приняты законы, повышающие ответственность за расхищение памятников. Так, в Мексике за такие преступления установлен штраф в размере 500 долл. и тюремное заключение от трех до семи лет [7]. В Алжире ордонансом № 67–281 от 20 декабря 1967 г. «О раскопках и об охране исторических и природных достопримечательностей и памятников» за нарушение установленных этим ордонансом правил предусмотрена уголовная ответственность. Подлежат наказанию такие действия, как производство археологических раскопок и бурение без специального разрешения; сокрытие от государственных органов предметов, имеющих историческую или художественную ценность, которые были обнаружены при раскопках или случайно; разрушение или повреждение места раскопок или предметов, имеющих историческую или художественную ценность и обнаруженных при раскопках или случайно; продажа и сокрытие памятников, перемещение которых представляется возможным, или частей их; вывоз такого рода памятников или их частей. Совершение указанных действий карается весьма значительным штрафом или даже лишением свободы до 10 лет.

В рекомендации ЮНЕСКО об археологических раскопках обращается внимание на опасность, которую таит в себе торговля древностями. В интересах сохранения археологического наследия всего человечества всем государствам – членам ЮНЕСКО рекомендуется регламентировать торговлю древностями. Иностранные музеи, ведущие научную и просветительную работу, должны иметь возможность приобретать археологические предметы с разрешения властей, регламентирующих торговлю древностями, в странах происхождения этих древностей.

Кроме того, согласно п. 30, рекомендуется принимать все необходимые меры, чтобы обязать музеи проверять, не были ли предлагаемые им для покупки археологические предметы получены путем незаконных раскопок, кражи или иных, недозволенных, с точки зрения соответствующих властей, действий. Любое предложение, вызывающее подозрение, должно доводиться до сведения заинтересованных служб. Приобретая предметы, представляющие археологическую ценность, музеи должны опубликовывать в кратчайший срок необходимые для их опознания данные, а также сведения относительно обстоятельств их приобретения. Археологические ведомства и музеи должны сотрудничать друг с другом в целях облегчения или обеспечения возвращения в страны их происхождения предметов, полученных в результате незаконных раскопок или кражи, а также предметов, нелегально вывезенных из этих стран.

В рекомендации выражено пожелание, чтобы государства – члены ЮНЕСКО принимали все надлежащие меры для возвращения таких предметов. Государствам-членам рекомендуется заключать двусторонние соглашения для урегулирования вопросов, представляющих общий интерес или могущих возникнуть в связи с проведением в жизнь настоящей рекомендации.

В случае вооруженного конфликта государства – члены ЮНЕСКО, оккупирующие территорию того или иного государства, должны воздерживаться от проведения археологических раскопок на оккупируемой территории. При случайных находках (например, при военных работах) оккупирующая держава должна принимать все возможные меры для охраны этих находок и по окончании военных действий возвратить их компетентным властям оккупированной ранее территории (п. 32).

Приведенный п. 32 рекомендации 1956 года систематически нарушается Израилем, который проводит незаконные археологические раскопки в Иерусалиме. Генеральная конференция ЮНЕСКО неоднократно призывала Израиль воздерживаться от каких-либо изменений культурного и исторического облика этого города. Однако Израиль игнорирует обращение авторитетной международной организации, выражающей мнение международной общественности. Генеральная конференция ЮНЕСКО на 18-й сессии предложила Генеральному директору ЮНЕСКО «воздержаться от предоставления помощи Израилю в области образования, науки и культуры до тех пор, пока он не будет скрупулезно соблюдать» резолюции и решения ЮНЕСКО по этому вопросу [8]. 19-я сессия осудила раскопки в Иерусалиме [9]. На 20-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО был поставлен вопрос о выполнении предыдущих резолюции, касающихся Иерусалима [10].

Генеральная конференция ЮНЕСКО рекомендовала государствам-членам принять в законодательном или ином порядке меры, необходимые для проведения в жизнь норм и принципов, сформулированных в рекомендации 1956 года об археологических раскопках, и довести ее до сведения музеев, властей и органов, ведающих археологическими раскопками.

В «Докладе СССР о сотрудничестве с ЮНЕСКО в 1956–1957 годах» Комиссия СССР по делам ЮНЕСКО сообщала о выполнении Советским Союзом этой рекомендации. В докладе говорилось, что рекомендация доведена до сведения государственных органов охраны памятников всех союзных республик и научных учреждений, ведущих археологические раскопки на территории страны. Было отмечено, что в существующие советские инструкции внесены некоторые поправки с учетом рекомендации ЮНЕСКО [11]. Так, в 1956 году было разработано положение об обязательных мерах по консервации археологических раскопок на территории СССР. Была организована консервация ряда важнейших археологических комплексов: кварталов античного Херсонеса, древнего Новгорода и др. [12]

В Советском Союзе археологические памятники поставлены под охрану закона. К памятникам археологии Закон об охране и использовании памятников истории и культуры 1976 года относит «городища, курганы, остатки древних поселений, укреплений, производств, каналов, дорог, древние места захоронений, каменные изваяния, наскальные изображения, старинные предметы, участки исторического культурного слоя древних населенных пунктов» (ст. 5). Согласно ст. 26 закона, ведение раскопок и разведок памятников археологии допускается в СССР только при наличии разрешений (открытых листов). Организации и граждане, осуществляющие археологические работы, обязаны обеспечить сохранность памятников.

Подробные правила по вопросам ведения археологических раскопок содержатся в республиканских законах об охране и использовании памятников истории и культуры. Так, например, согласно ст. 42 закона Армянской ССР, открытые листы для ведения раскопок выдаются Академией наук Армянской ССР с регистрацией их в органах охраны памятников. Исполкомы местных Советов народных депутатов должны оказывать содействие в проведении археологических работ и в обеспечении сохранности обнаруженных памятников. По окончании работ организации и граждане, проводившие раскопки, должны сообщить об их результатах и передать соответствующим государственным органам обнаруженные ценности.

Международное сотрудничество советских ученых-археологов осуществляется в соответствии с положениями рассмотренной рекомендации ЮНЕСКО. Одной из форм такого сотрудничества является организация совместных археологических экспедиций. Совместная афгано-советская экспедиция, например, проводит поиски древних поселений на севере Афганистана. Она осуществила раскопки древнего города Дильберджин, где были найдены хорошо сохранившиеся красочные росписи на стенах храмов.

В 1976 году Генеральная конференция ЮНЕСКО обратилась ко всем государствам-членам и особенно к тем, которые активно осуществляют археологические раскопки, с обращением «принять меры для сохранения и хранения культурных ценностей в развивающихся странах как естественного этапа международных археологических раскопок и исследований, для того чтобы найденные ценности не были потеряны для человечества, а, напротив, были должным образом сохранены и размещены в той стране, где они были обнаружены». Генеральному директору ЮНЕСКО было поручено изучить вопрос о хранении найденных при раскопках ценностей предпочтительно в местных или национальных музеях с помощью всех участников совместных археологических раскопок [13].

К 20-й сессии Генеральной конференции ЮНЕСКО подготовила в сотрудничестве с Международным советом философии и гуманитарных наук и Международным советом музеев исследование по вопросам археологических раскопок и консервации объектов находок в стране, где они находятся. Все это еще раз говорит о том большом внимании, которое уделяет ЮНЕСКО вопросу о культурном наследии развивающихся стран.

В действующем законодательстве Алжира, Афганистана, Венесуэлы, Египта, Замбии, Индии, Индонезии, Иордании, Кении, Колумбии, Ливана, Ливии, Марокко, Мексики, Нигерии, Пакистана, Перу, Сирии, Туниса, Турции, Уругвая, Шри Ланки предусматривается, что для производства археологических раскопок требуется разрешение.

В законах Афганистана, Венесуэлы, Замбии, Индии, Иордании, Ирака, Кении, Ливана, Ливии, Мексики, Нигерии, Сирии, Уругвая, Турции, Шри Ланки предусмотрено, что разрешение выдается только в том случае, если раскопки производятся с научными целями. Законодательство Афганистана, Колумбии, Мексики, Нигерии, Сирии устанавливает, что иностранные археологические экспедиции должны сопровождаться представителями органов по охране памятников страны, где производятся раскопки. Законодательство Индии и Ирака предусматривает возможность инспекции и контроля над раскопками.

По законодательству Алжира, Боливии, Бразилии, Уругвая и ряда других стран все археологические находки составляют собственность государства, в котором они были обнаружены.

В Ливане находки подлежат справедливому распределению между археологами и национальным музеем Ливана, за исключением предметов, представляющих особый интерес, которые поступают в ливанские коллекции. Распределение находок предусмотрено также законом Ливии.

По законам Перу и Венесуэлы находки уникального характера должны передаваться местным музеям, а дублеты могут передаваться музеям страны, археологи которых проводят раскопки [14].

 

Международные соглашения регионального характера

Из международных соглашений регионального характера по вопросам охраны археологических памятников остановимся на Европейской конвенции об охране археологического наследия, подписанной 6 мая 1969 г. в Лондоне. Заключение этой конвенции призвано, по мнению ее авторов, обеспечить научный подход к археологическим раскопкам, предотвратить недозволенные раскопки, обеспечить проведение реформы торговли археологическими находками.

Конвенция предусматривает, что государства-участники в пределах своих возможностей будут обеспечивать охрану местностей и зон, представляющих археологический интерес, сохранять резервные зоны для возможных раскопок в будущем (ст. 2).

Предусмотрено также принятие мер по запрещению и ограничению недозволенных раскопок; разрешения на производство раскопок выдаются только специалистам; предусмотрены меры по обеспечению контроля и сохранению археологических находок (ст. 3).

Значительное место в соглашении уделено вопросам научной информации о результатах раскопок, находках (ст. 4, 5). Государства-участники принимают на себя обязательство составить перечень национальных археологических ценностей, находящихся в общественной собственности и, насколько это возможно, в частной собственности, а также научный каталог этих ценностей. Предусмотрены обязательства по взаимной информации.

Заслуживает внимания обязательство информировать компетентные органы страны происхождения ценностей, если она является участницей соглашения, о всех случаях, когда существует подозрение, что археологические предметы найдены при недозволенных раскопках или незаконно изъяты при официальных раскопках (ст. 5). Для реализации обязательств подобного рода каждая страна обязывается отвечать по заявке другой страны на вопросы, касающиеся идентификации и подлинности предметов, и активно сотрудничать в пределах, определяемых национальным законодательством (ст. 7).

Особенно существенно то, что каждая сторона обязывается предотвращать приобретение музеями и аналогичными учреждениями археологических ценностей, в отношении которых имеются подобные подозрения. Это обязательство относится к музеям, закупки которых находятся под государственным контролем. Что же касается государств, где нет контроля над закупками, то государства-участники обязуются довести до их сведения текст данного соглашения (ст. 6).

Нетрудно заметить ограниченность подобного рода обязательств, обусловленную наличием частной собственности на археологические ценности в странах – участницах соглашения. Этим же объясняется включение в соглашение специальной оговорки о том, что предусмотренные в соглашении меры не ограничивают законную торговлю археологическими предметами, право собственности на них, а также не затрагивают юридические нормы о передаче этих предметов (ст. 3). Оговорки такого рода, естественно, снижают эффективность мероприятий по борьбе с незаконными раскопками, контрабандным вывозом найденных предметов и незаконной торговлей, приобретшей такой широкий размах в капиталистических странах.

Совершенно иначе подходит к этому вопросу законодательство социалистических стран. Все предметы раскопок являются в социалистических странах государственной собственностью и поступают в государственные музеи.

В качестве примера можно привести законодательства Чехословакии и Болгарии. По закону 1958 года в ЧССР было установлено, что раскопки в стране может производить только Археологический институт Чехословацкой академии наук (§ 15); все предметы археологических раскопок являются национальным достоянием и хранятся в музеях (§ 17). Закон 1969 года НРБ предусматривает, что все памятники культуры, найденные при археологических раскопках, являются собственностью государства.

В социалистических странах наиболее полно реализуются положения рекомендации ЮНЕСКО 1956 года о создании доступных для всех коллекций археологических ценностей в государственных музеях.

 

Правовые проблемы подводной археологии

Выделение вопросов регулирования археологических находок, извлеченных с морского дна, определяется спецификой самого объекта рассмотрения, актуальностью и сложностью возникающих при этом проблем. Конечно, многие проблемы, связанные с подъемом затонувших судов, обнаружения на них или вне их ценностей исключительного культурного значения выходят за пределы археологии, однако остановимся на некоторых из этих проблем, поскольку в начале 70-х годов подводная, или морская, археология сложилась как определенное научное направление. Особое внимание будет уделено правовому положению культурных ценностей, обнаруженных на морском дне [15].

Первая археологическая экспедиция, положившая начало подводным раскопкам, состоялась в начале XX века. Две греческие парусные галеры занимались ловлей губок. Водолаз с одной из них наткнулся на затонувшее 2500 лет назад римское судно, а в нем обнаружил греческие античные скульптуры. В место находки была снаряжена экспедиция. Мраморные и бронзовые скульптуры были подняты на поверхность и возвращены в Грецию. Теперь скульптуры находятся в Национальном музее Греции [16].

Позднее остатки еще одного римского корабля, затонувшего с грузом награбленных произведений античного искусства, были обнаружены в районе тунисского порта Махдия. Работы по подъему этих ценностей продолжались с 1908 по 1913 год, а затем были возобновлены в 1948 году группой по научным изысканиям под водой французского военно-морского флота.

С развитием техники подъема затонувших судов и исследования морского дна число уникальных находок, извлекаемых из глубин морей и океанов, постоянно возрастает. Так, в Балтийском море был поднят и превращен в музей шведский корабль «Ваза». Экспедиция под руководством Ж.Кусто сняла с римского судна, затонувшего в III в. до н.э. близ Марселя, драгоценные амфоры [17].

Подводная археология позволяет расширить познания о древних судах и их оснастке. Однако она не ограничивается только судами. Объектами исследования становятся затопленные античные города и гавани. В 1948 году у небольшого города Фос недалеко от Марселя под водой был найден древний римский порт. Раскопки длились четыре года.

Из моря порой извлекаются уникальные художественные ценности. Долгое время не было найдено ни одного оригинала работ замечательного древнегреческого скульптора Лисиппа. В музее Ватикана хранится копия его работы «Атлет», а в Эрмитаже – небольшая копия скульптуры «Геракл со львом». Единственную подлинную статую великого Лисиппа извлекли из воды итальянские рыбаки на побережье Адриатического моря. Сообщение об этой находке появилось в печати в 1977 году в связи с контрабандным вывозом этой статуи из Италии [18].

Памятники, находящиеся под водой, входят в состав культурного наследия. Хотя в Конвенции об охране всемирного культурного и природного наследия 1972 года памятники такого рода специально не выделяются, следует исходить из того, что они подразумеваются под объектами, охрана которых предусматривается конвенцией. В предварительном проекте этого документа говорилось и «об археологических достопримечательных местах наземных или подводных» [19]. В комментариях к конвенции справедливо отмечалось, что под такими достопримечательными местами должны пониматься не только места, находящиеся на земной поверхности, но и под водой [20].

В рекомендации 1978 года об охране движимых культурных ценностей в перечне ценностей специально упомянуты находки подводных археологических исследований [21].

Советское законодательство об охране и использовании памятников истории и культуры исходит из того, что памятники могут находиться и под водой. Об этом свидетельствуют, например, положения законодательства некоторых союзных республик, предусматривающие, что все обнаруженные в земле, на ее поверхности и в воде предметы, имеющие историческую, научную, художественную или иную культурную ценность, собственник которых не может быть установлен, являются собственностью государства [22].

Из рассматриваемых нами актов ЮНЕСКО по вопросам культурных ценностей о подводных археологических раскопках прямо говорится лишь в рекомендации 1956 года. Как указывается в п. 1, понятие «археологические раскопки» относится ко всем поискам археологических остатков, независимо от того, производятся ли эти поиски путем земляных работ «или же путем обследования дна или подпочвенных слоев внутренних или территориальных вод того или иного государства-члена». Хотя, как отмечалось выше, рекомендация не имеет характера международно-правовой нормы, она выражает определенным образом отношение государств к рассматриваемому вопросу.

Что касается международных конвенций в области морского права, то в них не содержится прямых указаний на археологические раскопки под водой. Статья 2 Конвенции о континентальном шельфе 1958 года предусматривает, что «прибрежное государство осуществляет над континентальным шельфом суверенные права в целях разведки и разработки его естественных богатств» (п. 1.); Что следует понимать под естественными богатствами? В п. 4 упомянутой статьи говорится, что естественные богатства включают минеральные и прочие неживые ресурсы поверхности и недр морского дна, а также живые организмы «сидячих» видов. Очевидно, что археологические объекты не могут рассматриваться в качестве естественных богатств. В объяснительной записке Комиссии международного права ООН к проекту конвенции говорилось: «Права, о которых идет речь, не распространяются на такие объекты, как затонувшие суда и их грузы (включая слитки золота или серебра), находящиеся на дне или покрытые песком».

По мнению советского исследователя С.В.Михайлова, эти находки, представляющие экономический и исторический интерес, следует рассматривать как своеобразные ресурсы Мирового океана [23].

В конвенции 1958 года говорится о проведении научных исследований и о том, что для исследования континентального шельфа требуется согласие прибрежного государства, однако имеется в виду проведение исследований физических или биологических свойств континентального шельфа [24] (п. 5 ст. 8). Поэтому вопрос об археологических исследованиях остается открытым. Этот вывод мы делаем, исходя из того, что прибрежное государство может запрещать на прилегающем континентальном шельфе только такую деятельность других государств, которая связана с разведкой и разработкой естественных богатств.

Вопрос об археологических находках возник в связи с проводившейся ООН разработкой принципов и норм использования морского дна. В проекте конвенции 1970 года не предусматривались какие-либо правила в отношении подводной археологии. Однако предложения такого рода были внесены Грецией и Турцией – государствами, для которых проблемы подводной археологии имеют существенное значение. Греция предложила включить в проект статью о том, что все археологические находки «являются частью общего наследия (достояния) человечества». Далее имелось в виду предусмотреть, что «государство происхождения» должно иметь преимущественное право на подъем объектов. Если такое государство не использует это право, соответствующие органы, предусмотренные конвенцией, могут распоряжаться объектами в соответствии с принципом, что они входят в общее достояние человечества [25].

Такой подход к проблеме получил свое отражение в проекте Конференции ООН по морскому праву. Так, например, в неофициальный сводный текст для переговоров, принятый на VI сессии III Конференции по морскому праву (23 мая–15 июля 1977 г.), была включена статья следующего содержания: «Все объекты археологического и исторического характера, найденные в Районе (под «Районом» понимается дно морей и океанов и его недра за пределами действия национальной юрисдикции. – М.Б.), подлежат сохранению или использованию в интересах международного сообщества в целом, при этом особое внимание уделяется преференциальным правам государства или страны происхождения, или государства культурного и археологического происхождения» [26].

Археологические исследования надо рассматривать как один из видов научных исследований и поэтому, как нам представляется, при определении их статуса не следует игнорировать права каждого государства на свободу научных исследований на морском дне.

Из приведенного обзора можно сделать вывод, что международно-правовые принципы подводной археологии находятся в стадии становления.

Прежде чем перейти к анализу законодательства отдельных государств, следует обратить внимание на классификацию объектов, которую провел профессор Утрехтского университета Корталс Алтее, автор монографии по этим проблемам. Он выделяет три категории объектов: так называемые res nullius, то есть вещи, не имеющие собственника; объекты, собственник которых не известен, но которые могут рассматриваться в качестве частной собственности; объекты, которые никогда не были формально оставлены собственником или его правопреемником, но которые в течение длительного периода времени не осуществляли своих прав в отношении таких объектов. В большинстве европейских стран право собственности не ограничено во времени и собственник затонувшего корабля не лишается своих прав собственности из-за неиспользования своего права.

В отношении объектов, собственник которых не установлен, еще со времени феодализма действует принцип, согласно которому все имущество такого рода передается прибрежному государству.

Отдельные положения по этому вопросу содержатся в законодательстве Италии, Франции, Скандинавских государств. В Италии на основании положений Морского кодекса объекты исторического значения переходят к государству, а государство должно вознаградить нашедшего.

Во Франции [27] декрет от 26 декабря 1961 г. содержит специальный раздел о находках, представляющих археологический, исторический или художественный интерес. Если находка имеет значительную ценность, министр культуры может распорядиться о включении ее в публичную коллекцию; предусмотрены также процедуры вознаграждения нашедшему. Французский профессор А.Кастань отмечал, что этот декрет, «защищая ценности от разрушения или повреждения частными владельцами, не защищает их от работ, производимых самим государством» [28].

В Англии в 1973 году был принят Закон об охране затонувших судов [29]. В этом законе определены правила выдачи разрешений на подъем судов, имеющих историческое и иное значение, но вопрос о праве собственности на такие суда и грузы оставлен открытым.

В 1963 году два идентичных по содержанию акта о защите подводных находок вступили в силу в Норвегии и Дании. Принятие их было вызвано успешным подъемом пяти судов древних викингов. Однако оба акта содержали правила, относящиеся только к корпусам судов, но не к их содержанию. Найденные грузы распределялись обычным образом.

В США при полной инертности федерального законодательства инициативу проявили отдельные штаты, что было вызвано сенсационными находками испанских судов, затонувших в 1715 году. Флорида, а за ней Северная и Южная Каролина, Джорджия и Техас объявили в своих законах, что в пределах трехмильной зоны государству принадлежит право собственности на подводные археологические находки [30].

Таким образом, единообразное регулирование вопросов подводной археологии не выработано. В научной литературе выдвигались предложения о создании международных правил, касающихся археологических находок в территориальных водах, прилегающих зонах и в открытом море. Как отмечает советский юрист проф. М.И.Лазарев, каждое государство суверенно регламентировать вопросы подъема затонувших судов относительно: а) его судов, затонувших в открытом море; б) его судов, затонувших в иностранных территориальных водах; в) иностранных судов, затонувших в его внутренних и территориальных водах.

Что касается древних кораблей, то принадлежность их тому или иному государству определить затруднительно. «Возможно, – полагает М.И.Лазарев, – что в этом случае преемником следует считать государство, которое расположено на территории, некогда занимавшейся государством древности» [31].

Вопрос принадлежности затонувшего корабля возник уже в начале XX века при одной из первых находок римского корабля с грузом в районе тунисского порта Махдия (в то время это были французские территориальные воды). Нашли сокровища греки. «Если бы судно затонуло чуть-чуть подальше от берега, никто не мог бы помешать заниматься этим сугубо частным предприятием, так как не имел бы права претендовать на остатки затонувшего судна, пролежавшего на дне моря две тысячи лет, – замечает английский специалист П.Прингл. – Но судно затонуло во французских территориальных водах, и греки поступали противозаконно, хотя и возвращали себе то, что было украдено у их предков римлянами в период, когда французов вообще не существовало. Поэтому французские власти объявили находку своей собственностью и передали работы по поднятию ценностей в руки опытных археологов» [32]. Таким образом, в данном случае критерий нахождения остатков затонувшего судна в зоне территориальных вод имел решающее значение, и характер груза во внимание не принимался. По мнению Корталса Алтеса, следует исходить из того, что выдача разрешения на производство работ должна осуществляться прибрежным государством, которое направляет экспедицию для проведения подводных археологических исследований. При этом, если собственник известен, прибрежное государство должно обратиться к государству местонахождения собственника с соответствующим предложением о проведении работ, последнее же может отказаться от своего права. Через 20 лет, считает К.Алтес, после кораблекрушения такой отказ наступает автоматически. Исходя из подобной точки зрения в отношении всех судов древности и их грузов, отказ всегда подразумевается. Однако это правило, как он полагает, не должно применяться к объектам уникального исторического или культурного характера, которые входят в состав культурного наследия каждой страны. Если речь идет о вещи, никому не принадлежащей, разрешение должно выдаваться любому компетентному археологу.

По нашему мнению, критерий характера ценности должен быть основным, независимо от того, найдено ли судно в территориальных водах или на морском дне в открытом море.

Подводная археология – это та область, которая имеет все данные стать объектом международного сотрудничества. По подсчетам заведующего отделом морской археологии шведского Музея истории судоходства Карла-Улофа Седерлунда, только на дне Балтийского моря находится около 6,5 тыс. судов, погибших не менее 100 лет назад. На дне лежат ладьи викингов и новгородцев, богатые ганзейские суда и петровские галеры. Проведение совместных многонациональных экспедиций позволило бы сделать затонувшие суда достоянием науки.

Очевидно, решение проблемы может быть найдено путем заключения международных соглашений в каждом конкретном случае. Путем заключения таких соглашений можно было бы решить проблемы обеспечения сохранности найденных ценностей, не допуская к их раскопкам недостаточно квалифицированных лиц. Непременным условием экспедиций по подъему судов должно быть участие археологов.

В соглашениях можно было бы оговорить вопросы научного использования результатов подводных находок и столь острые вопросы собственности на них.


[1] Дискуссия о возврате статуй велась в английском парламенте и прессе. Как нам представляется, решающее значение должна иметь целостность Парфенона как произведения искусства, и с этой точки зрения требование о возврате представляется оправданным (см.: Sharon Williams A. The International and National Protection of Movable Cultural Property. N. Y., 1978. P. 9-15). По весьма распространенной на Западе версии действия Элджина были продиктованы стремлением спасти фриз Парфенона и другие ценности, и благодаря ему они были сохранены для человечества (см.: Мас Innes С. England, Half English. L., 1961. P. 60-64). Конечно, его деятельность, как и деятельность подобных ему «спасителей» античных древностей, вдохновлялась иными побуждениями.

[2] См.: Societe des Nations, Recueil des traites. Vol. CV (1930), № 2409. P. 154.

[3] Cм.: Antiquities Law, № 59 of 1936. Bagdad, 1966.

[4] Все эти договоры утратили силу.

[5] По предложению Международной комиссии по интеллектуальному сотрудничеству Лига наций 30 сентября 1937 г. одобрила принципы, выраженные в этом документе.

[6] См.: Revue de droit international et de legislation compare. 1937, № 4.

[7] См.: Румянцев Ф.Я. Указ, соч. С. 134.

[8] Рез. ЮНЕСКО 18 С/3.427.

[9] Рез. ЮНЕСКО 19 С/4.129.

[10] Doc. UNESCO 20 С/19.

[11] См.: Рубаник К.П. Международные соглашения, конвенции и  рекомендации ЮНЕСКО. С. 305.

[12] Из истории реставрации памятников культуры. Труды научно-исследовательского института культуры. Т. 13. М., 1974. С. 174.

[13] Рез. ЮНЕСКО 19 С/4.

[14] Обзор составлен на основе данных, приведенных в сборнике ИКОМ La protection du patrimoine culturel.

[15] См.: Altes Korthals. Submarine Antiquities and the Law. // Annuaire de ГААА, 1974, vol. 44; 1977, p. 127-141; Лазарев М. Океан и будущее. М., 1977. С. 37-40.

[16] См.: Прингл Патрик. Приключения под водой. М., 1964. С. 146-148.

[17] См.: Кусто Жак-Ив и Диоле Филипп. Затонувшие сокровища. М., 1975.

[18] См.: Известия, 1977, 21 дек.

[19] Doc. SHC/MD/17, Annex I, p. 3.

[20] См.: Roucounas E. Op. cit, p. 53.

[21] Они были включены в п. 1(а) рекомендации по предложению Югославии.

[22] См.: Закон об охране и использовании; памятников истории и культуры Эстонской ССР от 21 декабря 1977 г. (ст. 4); Закон об охране и использовании памятников истории и культуры Латвийской ССР от 23 декабря 1977 г. (ст. 4).

[23] См.: Михайлов С.В. Мировой океан и человечество. М., 1969. С. 176.

[24] Об известной противоречивости в положениях, касающихся научных исследований, см.: Современное международное морское право. М., 1974. С. 248.

[25] См.: Doc. A/AC 138/3 С I/L 25; Altes К. Op. cit., p. 131. О правовых вопросах морского дна см.: Калинин Г.Ф., Островский Я.А. Морское дно: кому оно принадлежит? М., 1970.

[26] Doc. A/Conf. 62/W P. 10 (15 July 1977), p. 91.

[27] Регламентация вопросов подводной археологии была осуществлена во Франции законом от 24 ноября 1961 г. и декретом от 26 декабря 1961 г.

[28] Цит. по: Actualites du droit de la mer, 1972.

[29] Текст см.: The Law Reports, Statutes, vol. 33, p. 545.

[30] Cм.: Meenan J.K. Cultural Resources Preservation and Underwater Archaeology: Some Notes on the Current Legal Framework and a Model Underwater Antiquities Statute. – San Diego Law Review, 1978, № 3, p. 654 и сл.

[31] Лазарев М.И. Указ. соч. С. 38.

[32] Прингл П. Указ. соч. С. 148-149.

 

ПечатьE-mail

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
Просмотров: 449