Осмысление и развитие Живой Этики в трудах Л.В. Шапошниковой

М.П. Куцарова,
председатель Национального общества Рерихов,
София, Болгария

О.А. Лавренова,
кандидат географических наук,
ведущий научный сотрудник Российского института
культурного и природного наследия имени Д.С.Лихачева,
Москва

 

Наука, если она хочет быть обновленной, должна быть, прежде всего,

неограниченной и тем самым бесстрашной. Всякое условное ограничение

уже будет свидетельством убожества, а тем самым станет непреоборимым

препятствием на пути достижения.

Н.К.Рерих

 

Наука и новая теория познания

Наука прошедшего столетия достигла чрезвычайно многого. И сегодня, говоря о науке, мы подразумеваем прежде всего её «эмпирическую ипостась», экспериментальный способ познания. В научном познании существуют три момента, которые препятствуют дальнейшему развитию науки, – это: 1) устаревшие подходы к материи как таковой в сочетании с методологическим отрицанием материи иных, более тонких состояний, включая дух человека; 2) отрицание или отсутствие связи с неким высшим явлением в Космосе, несущим в своей структуре материю иного состояния и 3) частичное (иногда и полное) отсутствие «внимания к человеческому сознанию и его эволюции» [1, с. 801]. Эти моменты чётко определены крупным учёным и философом Л.В.Шапошниковой. В своих трудах она пишет о несоответствии уровня и качества знаний, полученных в результате новых открытий, и существующей теорией познания. Это противоречие, проявившееся к началу XX в., с течением времени усугубилось и явилось причиной ряда кризисных тенденций в самой науке: к концу ХХ–началу ХХІ в. уже многие известные учёныеСреди них Илья Пригожин, Бентли Гласс, Лео Каданофф и др. [см.: 2, с. 42-46, 358, 379-380]. придерживались мнения о конце науки. Мысль Эйнштейна о том, что «наука без теории познания (насколько это вообще мыслимо) становится примитивной и путанной» [3, с. 446], сегодня дополняется выводом, содержащимся в трудах Людмилы Васильевны: наука без адекватной уровню нынешних знаний теории познания не может правильно осмысливать открываемые ею явления. Поэтому важнейшие открытия прошедшего столетия вместо новых космических горизонтов вызвали лишь рассуждения о конце науки. Эти рассуждения указывают на то, что наука в существующем виде «упирается в какие-то границы, которые не позволяют ей продвигаться дальше» и приводят к выводу о скором исчерпании её исследований [1, с. 798].

По мнению Л.В.Шапошниковой, «наука с её сугубо материальным методом исследования являлась лишь одной из систем познания» [4, с. 8], что само по себе является откровением для современного научного мышления, воспринявшего постулат о неопровержимой доминанте научного знания. В ХІХ–ХХ вв. сформировались и получили относительное завершение два главных направления в познании или две главные системы познания: научная и метанаучная [5, с. 6-8]. В этот же период окончательно утвердилось разъединение этих систем, и именно оно, по мнению учёного, закрыло науке дорогу к правильному пониманию исследуемых явлений. Людмила Васильевна подчеркивает, что именно синтез научной и метанаучной систем познания есть эволюционное явление. Это так, ибо вненаучная, или метанаучная, система познания имеет корни в древности. В её пространстве накоплено богатейшее знание о человеке и его роли в Космосе, его духе и сознании, его связи с Высшим, которая всегда представляла главный предмет изучения во вненаучной системе познания. Внесение метанаучного знания в пространство науки может дать важнейшие результаты. Именно поэтому, говоря о науке будущего, Людмила Васильевна прежде всего определяет эволюционные вехи синтеза. Она пишет, что вопрос об изменении концепции научного познания возник в России в начале ХХ в. Однако развитие событий в Советской России – подавление свободы мысли – привело к торможению, а затем и к полному затуханию поиска новой системы познания. Что касается западной научной мысли, то в её пространстве почти до конца ХХ в. вопрос о необходимости новой теории познания, о синтезе научного и метанаучного способов познания не возникал.

Известны слова В.И.Вернадского: «Интуиция, вдохновение – основа величайших научных открытий, в дальнейшем опирающихся и идущих строго логическим путем, – не вызываются ни научной, ни логической мыслью, не связаны со словом и с понятием в своём генезисе. В этом основном явлении и в истории научной мысли мы входим в область явлений, ещё наукой не захваченную, но мы не только не можем не считаться с ней, мы должны усилить к ней наше научное внимание» [цит. по: 1, с. 369]. Исследуя историю науки, некоторые западные учёные пришли к такому же выводу. Так в 1962 г. американский физик и историк науки Томас Кун высказал мысль о том, что научные революции – научные открытия, новые научные теории – являются результатом не размышлений и интерпретаций, а «неожиданных и неструктурных событий», которые учёные описывают как «пелену, спавшую с глаз», «озарение» и которые наступают иногда во время сна. «Ни в одном обычном смысле, – пишет Кун, – термин “интерпретация” не пригоден для того, чтобы выразить такие проблески интуиции, благодаря которым рождается новая [научная] парадигма» [6, с. 164]. Однако, в отличие от Вернадского, Кун считал, что вопрос о природе этих явлений «приходится оставить здесь нерассмотренным, и, может быть, навсегда» [6, с. 127]. Иными словами, сделав вывод о важнейшей роли метанаучных способов познания в развитии научного знания, Кун отказался включить их в поле научных исследований и, как следствие, не смог увидеть будущее науки именно во взаимодействии с метанаукой. Этот результат закономерен, учитывая, что учёный работал в рамках традиционной теории познания. Согласно Куну, эпистемологическая точка зрения, на которой основывалась западная философия в течение трёх веков, эффективно уже не функционирует, но он не может отказаться от неё за неимением сколько-нибудь развитой альтернативы [7, с. 168].

В конце ХХ в. именно отсутствие такой альтернативы, с одной стороны, и растущее противоречие между традиционной теорией познания и характером накопленных научных знаний, с другой, привели некоторых крупных учёных к упомянутым уже выводам о конце науки. Что же ожидает нас в будущем, по мнению этих учёных – наших современников, разделяющих эти взгляды? Существуют два прогноза: согласно первому, наука будет «продолжена компьютерами и созданным на их основе искусственным интеллектом»; согласно второму, роль науки будет сводиться к техническому обслуживанию потребностей общества, но она не будет иметь никаких новых «великих идей в своих взглядах на природу» [1, с. 798].

Но в развитии западной науки существует и третье направление. Его представители верят в будущее науки, но чувствуют, скорее всего интуитивно, необходимость изменений в самой концепции научного познания. Автор книги «Конец науки» Д.Хорган обобщил взгляды учёных этого направления: «Наука пойдет по пути, уже протоптанному литературой, искусством, музыкой и философией. Она станет более интроспективной, субъективной, рассеивающейся, преследуемой навязчивыми идеями и неспособной отойти от своих методов» [цит. по: 1, с. 801]. Л.В.Шапошникова пишет, что можно соглашаться или не соглашаться с таким заключением (оставляя в стороне иронию самого Хоргана), но «тенденция, проявившаяся в западной науке» именно в этом третьем направлении, «не исчезнет, а, более того, будет усиливаться, ибо противоречие между существующей теорией научного познания и характером накопленных знаний будет расти» [1, с. 801].

Проблемы, о которых сегодня говорят и пишут западные учёные этого направления, в России были осознаны значительно раньше. Людмила Васильевна отмечает, что российские учёные, в отличие от своих западных коллег конца ХХ в., не только размышляли о новой системе познания, но и практически исследовали явления, её составляющие [1, с. 802]. Первыми о проблеме «синтеза науки и метанауки в рамках новой системы познания» ещё в начале ХХ в. заговорили Владимир Вернадский, Константин Циолковский, Александр Чижевский и Павел Флоренский [1, с. 917]. Они считали, что эта система должна включать не только традиционную науку, но и философию в самом широком смысле этого слова, и религиозный опыт, и искусство. Такой подход основывался на понимании того, что и научная область познания, и вненаучная в своих постижениях открывают истину, но если наука основывается на эксперименте, то метанаука в основном использует интуицию, вдохновение, озарение. Более того, огромная часть достижений самóй строго эмпирической науки сделана благодаря так называемым вненаучным методам познания. В создание основы будущей системы познания эти четыре великих учёных вложили свои научные открытия и мысли. Каждый из них использовал и научный, и метанаучный способы познания, прибегал к метанаучным источникам знаний, чтобы доказать научные положения своих открытий и теорий. Именно эта работа российских учёных, основанная на синтезе науки и метанауки, научного и метанаучного способов познания, позволила сделать существенный прорыв в исследовании ряда новых областей человеческого знания.

Эти четверо учёных являлись носителями, вернее, одними из основоположников нового космического мышления, которое зародилось в России в результате Духовной революции в конце ХІХ–начале ХХ в. Новое мышление вело к новым задачам, решение которых не могла дать лишь традиционная наука. Как следствие, ученые-космисты привлекали знания из метанаучных областей познания и приходили к выводам о необходимости изменения установившейся теории познания. Иными словами, сама постановка вопроса о новой теории познания связана с процессом формирования нового космического мышления. Кризис существующей теории познания, начавшийся в начале ХХв. и углубившийся к началу ХХІ, приводит традиционное научное мышление, неспособное выйти за рамки этой теории, к выводам о конце науки. Новое же космическое мышление не может удовлетвориться таким выводом, ибо ищет ответ на поставленные им новые задачи, новые запросы. Т.е., говоря словами Людмилы Васильевны, «новое космическое мышление требует иной системы познания и иных основных методологических положений, нежели те, которые содержатся в “старых” теориях познания. Осмысление и становление новой системы есть крайняя необходимость для дальнейшего развития космического мышления» [5, с. 25].

Однако Л.В.Шапошникова обращает наше внимание на то, что даже сейчас созданное российскими учёными нельзя назвать системой, ибо «это были лишь отдельные мысли и отдельные идеи». В 20-е годы ХХ в. появилась философская система Живая Этика, которая «своей новой теорией познания, – пишет Л.В.Шапошникова, – обогнала и российских учёных, и исследователей Запада. В ней наука будущего обрела зримые и конкретные черты. Там нет упоминаний о “конце науки”, она ясно показывает пути выхода из кризиса, в котором наука оказалась. Живая Этика сделала то, к чему только ещё стремилась передовая часть мировой науки. Система познания Живой Этики включила в себя науку и метанауку – эмпирическое знание и знание, полученное в духовном пространстве познавательного творчества человека. Она не прошла мимо ни одного способа познания, которые сложились в течение тысячелетий на нашей планете; отринув всё ненужное и в действительности устаревшее, она заново открыла источник древнего знания, указав на всё то, что могло быть приемлемо современной мыслью и современным сознанием. В методологической концепции Живой Этики объединились умозрительные нахождения Востока и эмпирические открытия Запада. Этические моменты заняли в ней не менее важное место, чем физические законы естественных наук и те истины, которых достигла эмпирическая наука. Достижения искусства, религиозный опыт, умозрительная мысль философии, экспериментальные исследования эмпирической науки – всё слилось в единую, синтетическую картину человеческого познания Мироздания» [1, с. 802-803].

И если поиск новой системы познания обусловлен процессом формирования нового космического мышления, как уже было сказано выше, то несомненно, что исторические и культурные особенности формирования этого мышления оказывали и будут оказывать огромное влияние на становление самой новой системы познания. Одна из этих особенностей нового космического мышления, как указывает Л.В.Шапошникова, состоит в том, что это российское явление, которому присуща тенденция к глобализации [5, с. 25].

С этим нельзя не согласиться. Известно, что работа над созданием новой системы познания, свидетельствующая о процессе космизации науки как одной из главных форм познания, была начата в России ведущими учёными в начале прошлого века. К этому нужно добавить, что у Живой Этики, которая несла в себе искомую новую систему познания, была очень глубокая связь с Россией. Это Учение было создано Еленой Ивановной и Николаем Константиновичем Рерихами в сотрудничестве с группой анонимных философов Востока на русском языке. Первая строчка первой книги этой философской системы, которая была опубликована в 1924 году, гласит: «В Новую Россию Моя первая весть» [8, с. 171]. Работы Людмилы Васильевны Шапошниковой [9], в которых прослеживается глубокое созвучие новых идей и достижений российской науки, философии и искусства Серебряного века, с одной стороны, и Живой Этики, с другой, убеждают нас, что «Новая Россия» – это прежде всего историческое явление, где разворачивалась долговременная Духовная революция. Живая Этика, отмечает Л.В.Шапошникова, явилась завершающим этапом в формировании нового космического мышления, возникшего в процессе Духовной революции. Эта философская система «“дотянула” до определённости многие мысли, идеи и научные нахождения, которые, как бы сами по себе, выросли на российской почве» [1, с. 756]. Это проявилось особенно ярко в области создания новой системы познания: именно Живая Этика явила собой эту новую систему, к которой стремились и к которой прокладывали путь великие российские учёные.

Новое космическое мышление – это тот чудный жар-цвет, который Россия явила миру в ХХ в., поэтому российская почва и российские корни этого цветка во многом предопределяют и процесс распространения его красоты в планетарном масштабе. Следовательно, этим же во многом определяется ускорение или торможение формирования новой системы познания.

В России в конце ХХ в. наступили перемены, и многие духовные тенденции, в том числе и космизм, получили возможность открыть второе дыхание. С обретённой свободой совпало важное обстоятельство: именно в этот период появилось – в трудах Л.В.Шапошниковой – первое целостное научное осмысление Живой Этики. Такое совпадение невозможно считать случайным. И прежде всего потому, что охватывание научной мыслью Живой Этики, которое мы находим в творчестве Людмилы Васильевны, является мощным двигателем возрождающейся в России Духовной революции, мощным ускорителем формирования нового космического мышления и соответствующей ему новой системы познания.

Л.В.Шапошникова возвращает в науку достижения космистов – она показывает основополагающий, парадигмальный характер их работ. Спустя почти век борьба за становление нового научного мировоззрения начата вновь, после длительного периода отрицания, «подпольного», латентного существования только на страницах трудов мыслителей-космистов. Раскрывая кризисные тенденции в современной науке, вызванные существующим разделением научных и сверхнаучных методов познания, Людмила Васильевна представляет русский космизм начала ХХ в. не как одно из многих философских течений, но как встречное движение методов, позволившее науке преодолеть внутренний кризис. Это особенно актуально в условиях, когда в современной научной парадигме, даже в гуманитарной её части, произошло абортирование сверхнаучной методологии, постулируемой космизмом.

Научное осмысление философской системы Живой Этики в работах Л.В.Шапошниковой привело к неожиданному результату: эта философская система предстала перед нами как нечто гораздо большее, чем многие из нас могли представить или охватить сознанием. Живая Этика – не просто одна из философских систем, не просто одно из явлений в современной жизни, направленных на возрождение духовности и красоты, а искомый гносеологический каркас науки, являющий собой единственно возможный путь её развития. Людмила Васильевна – первый мыслитель и учёный, который увидел в Живой Этике новую систему познания! Значение этого факта сегодня трудно оценить во всей его глубине. Можно лишь с уверенностью сказать, что он явится мощным импульсом для развития науки. Ведь благодаря ему современная наука получила ту самую недостающую альтернативу существующей теории познания, которая не только поможет выйти из кризиса, но станет ведущим началом её развития. Исследуя закономерности истории науки, Л.В.Шапошникова подводит нас к выводу, что следующая революция должна произойти не по причине эпохального открытия, вроде теории относительности А.Эйнштейна, а как результат адаптации наукой к новой системе познания, содержащейся в Живой Этике. Синтез научного и вненаучного способов познания станет критерием новой науки. И уже теперь мы можем сказать, что фундамент этой науки будущего заложен не только создателями философии Космической Реальности и Рерихами, но и Л.В.Шапошниковой, выстроившей мост между новой системой познания – Живой Этикой – и современным нам научным мышлением.

Этот мост – творчество Л.В.Шапошниковой. Оно объёмно, включает в себя много уровней. С одной стороны, её работы – огромный пройденный путь научного осмысления Живой Этики учёным-востоковедом, сформировавшимся в лоне традиций русской культуры и русской науки и успевшим достаточно глубоко проникнуть в индийскую духовную традицию и культуру. С другой стороны, пройдя путь, связывающий русскую и индийскую духовные культуры, в том числе в высочайшей его точке, созданной Рерихами, Л.В.Шапошникова как бы проходит обратный путь: от философской мысли Востока к научной мысли Запада, от Живой Этики к науке. И этот путь учёного от науки к Живой Этике, с одной стороны, и от Живой Этики к науке, с другой, представляется чрезвычайно значимым. Благодаря ему Людмила Васильевна раскрыла важнейшие особенности Живой Этики, разъяснила их и сделала Учение доступным современному научному мышлению. Отныне научное осмысление Живой Этики всегда будет связано с её именем.

Живую Этику нужно «донести» до современной науки. Причиной тому – и необычная форма изложения, и несвойственная науке метафоричность языка. Если говорить о России, то это и 70 лет официальной монополии диамата и истмата, который, по мнению Л.В.Шапошниковой, забил поры современной российской научной мысли.

Современные научные данные о строении человеческого мозга дают представление о потенциально неограниченных возможностях восприятия, позволяющих одному человеку пользоваться всеми богатствами мировой культуры. «Можно подсчитать в единицах информации <…> каков примерно объём всего того, что написано в разных книгах, хранящихся во всех библиотеках Земли. <…> Если мы сравним числа, которые получаются при оценке всей мировой культуры и оценке возможностей мозга одного человека <…> то получим поразительный результат, – резюмирует достижения современной нейронауки известный филолог и антрополог академик Вяч.Вс. Иванов. – В принципе мозг одного человека может вместить содержимое всей человеческой культуры» [10, с. 73-74]. И наука продолжает считать мозг единственным инструментом познания.

Анализируя особенности новой системы познания, представленной Живой Этикой, Людмила Васильевна особое внимание обращает на сердце как на инструмент познания, без которого не может существовать новая наука. «Сердце ведёт интеллект, – пишет Людмила Васильевна, – создавая для него новые возможности и новые перспективы в познании окружающего мира» [11, с. 86]. Важно показать эту ведущую роль, но как можно это сделать, как можно выявить самое сокровенное – работу сердца? Л.В.Шапошникова блестяще решает эту задачу. В своих трудах она пишет о людях, чьи цельные образы вдохновляют и восхищают своей кристальной чистотой и какой-то космической красотой. В книге «Вселенная Мастера» она рассказывает о В.Вернадском, К.Циолковском, А.Чижевском и П.Флоренском, раскрывая силу и величие их духа, и читатель при этом становится свидетелем могучего творческого процесса, в котором ведущая роль принадлежит сердцу. Значение таких жизненных примеров очень велико: ведь они говорят прежде всего о том, что творческая и познавательная работа сердца возможна только при его развитии на твердой основе высокой нравственности и этики. Именно поэтому этика есть условие, без которого невозможно будущее познание, она – неотъемлемая часть самой новой системы познания.

Эти примеры наглядно показывают также, что без развития сердца невозможно становление новой науки и практическое приложение новой системы познания. Сегодня, когда поколения учёных и исследователей в своей работе вовсе не обращают внимания на сердце, нельзя ожидать, что они вдруг, или хотя бы в обозримом будущем, смогут перейти к новой системе познания, включающей как важнейший источник познания сердце. Но творчество Людмилы Васильевны, подчеркивая роль сердца, именно к нему направляет научную мысль. Ибо мысль есть преддверие к действию. Мысль о сердце поможет прокладыванию нелёгкого пути к новой одухотворенной науке.

 

Развитие Живой Этики в научном контексте

Немногие учёные планеты могут провидеть путь развития науки будущего. Л.В.Шапошникова принадлежит к их числу. «Мы стоим накануне планетарного перелома, – отмечает Людмила Васильевна, – когда закладывается новая система познания, объединяющая науку и метанауку, Землю и Космос, плотную материю и тонкую. Только такой синтез откроет перед экспериментальной наукой новые горизонты и неожиданные для неё пути» [1, с. 185]. Возможно, будущие поколения будут удивлены этими словами, сама же Людмила Васильевна считает, что к этому ведут объективные законы эволюции: «Эволюция системы познания идет к синтезу» [4, с. 20]. Осознание идущих в пространстве человеческого знания и познания процессов помогает активно участвовать в них, и Людмила Васильевна вооружает искателей нового научного знания чёткой методологией Живой Этики, опирающейся на Великие законы Космоса, ибо именно эта методология «являет собой новую систему познания», содержащуюся в этой философской системе [4, с. 72].

Стройность и универсальность Живой Этики как философии Реального Космоса и методологической основы новой системы познания нашла своё отражение в книгах и многих статьях Л.В.Шапошниковой, таких как, например, предисловие к научному изданию этого Учения [4], осуществляемому сейчас МЦР.

В своё время Е.И.Рерих писала: «Истинная наука не может расходиться с непреложными законами, следовательно, нужно при всех новых исследованиях постоянно держать в уме и сердце Заповеди Основ. Они дадут несломимое восхождение учёному, который идёт, не ограничивая себя самостью, но честно исследуя во благо других. Он почует волны Света и среди вибраций уловит новые энергии» [12, л. 8-8об.].

Л.В.Шапошникова на основе текстов Живой Этики сформулировала космические законы, управляющие не только жизнью каждого отдельного человека, но и действующие во всём Мироздании. Четыре космических закона – Великий закон Космического Магнита, Великий закон энергоинформационного обмена, Великий закон смещения энергий, закон сохранения и превращения энергии – «дают нам возможность называть новое космическое мышление энергетическим мировоззрением». Космический Магнит, наиболее сложное понятие Живой Этики, энергетически «обеспечивает духовное существование человечества или, иными словами, является важнейшей энергетической структурой, которую можно назвать источником энергии человеческого духа, действующей в системе Великого закона двойственности» [4, с. 60-61].

Явление двойственности Л.В.Шапошникова считает важнейшей особенностью методологии Живой Этики, являющееся по существу своеобразным «ключом» к ней. Это явление, утверждает учёный, представляет собой «Великий космический закон, которому подчиняются любые процессы, идущие в Космосе» [4, с. 41]. Именно этот Великий закон даёт понимание духа и материи как космических явлений. Авторы Живой Этики рассматривают дух как «силу природы и энергетическое явление» [13, с. 9]. Крупнейший философ, участвовавший в работе по созданию Живой Этики, – Е.И.Рерих пишет: «Так в Мире Проявленном можно говорить лишь о той или иной стадии проявления духо-материи. Дух есть энергия, и мы знаем, что никакая энергия не может проявиться вне материи. Именно на всех планах, во всех действиях и мышлениях, мы отделиться не можем от материи. Мы обращаемся к высшим или грубейшим видам всё той же материи» [цит. по: 4, с. 46]. Дополняя сказанное Еленой Ивановной, Людмила Васильевна отмечает, что «состояние материи, в конечном счёте, обусловливается уровнем вибраций энергии, связанной с данным видом материи» [4, с. 46]. И дух, и материя, заключает Людмила Васильевна, составляют единое целое, которое Живая Этика называет духо-материей. Двуединость явления «дух–материя» помогает нам по-новому понять и двойственность Мироздания (существование духовной вселенной), и двойственность человека (как сочетания духа и материи, небесного и земного, как моста между инобытием и нашим миром). Соответственно, любая система познания подчиняется Великому закону двойственности, ибо «есть два источника знания – земной, который имеет дело с плотной материей, и надземный, тонкоматериальный, обладающий высокой энергетикой инобытия» [4, с. 52].

Учёный-первопроходец – Людмила Васильевна Шапошникова – на основе развитой методологии системы познания Живой Этики рассматривает важнейшие проблемы, связанные с космической эволюцией человечества. Ею были написаны работы, сочетающие науку, искусство, философию Живой Этики в развитии конкретных проблем.

В числе методов достоверного познания мира заявлен метод свидетельства, который существенно отличается от популярных в современной гуманитарной науке герменевтических методов получения информации. В первом случае информация приходит «из пространства инобытия или, другими словами, из пространства материи иных состояний и измерений» [4, с. 9]. Во втором случае подразумевается напряжённое «вживание» исследователя в постигаемую проблему или явление, что происходит преимущественно по горизонтали. Иногда эти два метода пересекаются – «вживание» провоцирует озарение. В гуманитарных науках «вживание» и интуитивное постижение действительности известны давно и конституированы в рамках феноменологического и герменевтического методов. Э.Гуссерль писал: «…философия в своей научной работе принуждена двигаться в атмосфере прямой интуиции, и величайшим шагом, который должно сделать наше время, является признание того, что при философской в истинном смысле слова интуиции, при феноменологическом постижении сущности открывается бесконечное поле работы и такая наука, которая в состоянии получить массу точнейших и обладающих для всякой дальнейшей философии решительным значением познаний без всяких косвенно символизирующих и математизирующих методов, без аппарата умозаключений и доказательств» [14, с. 150-151]. Но такое «вживание» как бы удваивает реальность, ибо сознание человека определяется как особая реальность, существование которой по сути призрачно. При этом постулируется, что «самым совершенным признаком истинности служит очевидность: она есть для нас как бы непосредственное овладение истиной» [14, с. 187]. В этом одна из глубочайших проблем современных гуманитариев – внутренний мир человека, словно под микроскопом, исследуется до мельчайших подробностей, и культура представляется производной от человеческого сознания и общения. «…По своей природе культура, как и язык, – явление общественное, то есть социальное. <…> Культура есть форма общения между людьми и возможна лишь в такой группе, в которой люди общаются. <…> Следовательно, культура имеет, во-первых, коммуникационную, и во-вторых, символическую природу», – говорит классик российской семиотики и культурологии Ю.М.Лотман [15, с. 5-6]. Учёными скрупулёзно выявляются затерянные закоулки сознания, с равной внимательностью и бесцельностью изучается и андеграунд масскультуры, и высшие взлеты человеческого духа, запечатлённые в артефактах и текстах.

Л.В.Шапошникова считает, что за «условной очевидностью скрывается действительность» [16, 524] и уходит от призрачного антропоцентризма современных наук о человеке, для которых весь мир – «поле обнаружения и построения личностных смыслов» [17, с. 3]. Вслед за о. Павлом Флоренским, сделавшим глубочайшее исследование символизма иконы, Людмила Васильевна раскрывает космическую природу символа и космическую природу культуры. Вводя в науку положения Живой Этики, она позволяет увидеть целостную картину мира, в которой личностные переживания и обретения человека – не отдельная реальность, а препятствия на пути совершенствования сознания, из которых человек волен выстроить или стену, преграждающую путь, или лестницу, ведущую к Высшему. Людмила Васильевна показывает, что человек – главный инструмент эволюции, а движущие силы и закономерности исторического процесса – взаимодействие «субъект–объект», двойственность «дух–материя», энергетическое поле культуры, способное воспринимать импульсы Высших миров.

Наиболее полно концепция культуры представлена в третьей книге трилогии Л.В.Шапошниковой «Великое Путешествие» – «Вселенная Мастера», воочию открывшей читателям мир иных, более высоких измерений, в котором формировалась и раскрывалась Великая Мысль, обретшая свою форму и в текстах Живой Этики, и во всем творчестве Рерихов. В книге автором представлено современное прочтение и систематизация этой философии, и читателю дана возможность цельного восприятия мира в ключе космического мировоззрения. «Вселенная Мастера» – живая летопись культуры как важнейшего устоя космической эволюции, как самоорганизующейся системы духа. Процесс культурогенеза рассматривается с совершенно неожиданной для современной культурологии точки зрения: в нём субъектами эволюции выступают Космические Иерархи, которые помогают человеку от начала времен – словно ведут его за руку. Через культуру проявляются аспекты самой Вселенной: её бесконечность, неуничтожимость, иерархическое строение, скачкообразное развитие – взрывами, революциями… Культура одухотворяет земную косную материю, соединяет Небо и Землю.

Положение Живой Этики о том, что дух и материя составляют единое целое, чрезвычайно важно для науки. Развивая его, Людмила Васильевна пишет, что «дух», как любая материя, «обладает способностью к эволюции» [1, с. 856]. Современная наука восприняла принцип эволюции живой материи на Земле. Однако в силу указанных выше методологических ограничений эмпирической науки, сводящих понятие материи лишь к грубому или плотному её проявлению, вопрос об эволюции духа никогда в пространстве науки не ставился. Но иначе и быть не могло, ибо не рассматривалось понятие духа. Эту категорию в науку стало вводить новое космическое мироощущение [4, с. 13], зародившееся в России на грани ХІX–ХХ веков. Вопрос же об эволюции духа, об эволюции человеческого мышления и сознания, на наш взгляд, в науке впервые поставлен Л.В.Шапошниковой – учёным, который, как и её предшественники Рерихи и учёные-космисты, является носителем нового космического мышления.

В книге Живой Этики «Община» сказано: «Эволюция мира складывается из революций или взрывов материи» [18, ч. II, V, 1]. Л.В.Шапошникова разъясняет эту мысль: «…революция является своеобразным энергетическим инструментом в руках эволюции, который содействует появлению новых форм или, точнее, новых комбинаций в материи социальной, экономической или культурной жизни народа и страны. Слово революция имеет в “Общине” самую широкую трактовку и самые различные уровни» [4, с. 81]. Эти слова подтверждаются нахождениями современной науки. Остановимся на двух примерах. С точки зрения синергетики, отмечает российский учёный С.П.Курдюмов, «кризисы и катастрофы – необходимое условие эволюции» человечества [19, с. 86]. Причём состояние кризиса можно изучать как на уровне общества, так и на уровне психики отдельного человека. А упоминавшийся уже американский физик и историограф науки Томас Кун в книге «Структура научных революций» утверждает, что представление о кумулятивном, линейном развитии науки не соответствует действительности. Наука (в том числе и отдельные её области) как часть культуры подлежит эволюции. Последняя же осуществляется только научными революциями – история науки, подчеркивает Кун, не знает другого пути [6, с. 133-136].

Труды Л.В.Шапошниковой приводят нас к пониманию того, что Духовными революциями, или революционными изменениями в духовно-культурном поле, развивается и эволюция духа, эволюция человеческого сознания. Иными словами, эволюция духа, как и эволюция всего сущего, подчиняется тем же Космическим законам, о которых повествует Живая Этика. Результатом Духовной революции является зарождение нового мышления в определённом историческом времени и пространстве Земли.

Особый интерес представляют работы учёного, посвященные Духовной революции в России на рубеже ХІХ–ХХ веков. В результате этой революции в России родилось новое космическое мышление и начался процесс замены одного вида планетарного мышления другим. Эти исследования Людмилы Васильевны чрезвычайно значимы. Во-первых, они помогают чётко увидеть зарождение нового космического мышления и тем самым дают возможность сознательно, в соответствии с нашими силами, принять участие в его становлении, прежде всего в самих себе. Во-вторых, они освещают эволюционные тенденции и в искусстве России, и в её науке, и в философии, помогая особенно ценить и сохранять зёрна будущего в нашем настоящем. Последнее наиболее важно, т.к. мы знаем о мощном противодействии, которое учёные-космисты встретили в России в начале ХХ века. Сознательная забота о новом есть лучший залог будущего. Впрочем, творчество Людмилы Васильевны, в котором нашли отражение богатейшие идеи, сформированные в области нового космического мышления, и в культурах других стран помогает открывать явления, также являющиеся носителями распространяющегося нового космического мышления.

Размышления о Духовной революции способствуют формированию нового взгляда на исторический процесс. В 1910 году петербургский историк Александр Лаппо-Данилевский писал: «…Историк не предсказывает факт, а исходит из совершившегося уже факта; но он пытается возможно дальше углубить анализ в причинно-следственном смысле: он стремится выяснить, какого рода причины встретились в данном месте и в данное время и какие последствия имела данная встреча» [20, с. 262]. Его современник Н.К.Рерих в своих исторических изысканиях пошёл дальше, чем простой поиск причин исторических событий. Он стремился увидеть и описать другую историю, которая зиждется не на решениях сильных мира сего и волнениях народных масс, а именно на эволюции духа. Зримые следы её Рерих находил в сказаниях и легендах. На маршруте Центрально-Азиатской экспедиции художник и мыслитель писал: «Живет предание о черном камне, появляющемся в сроки больших событий. Если сравните все устные сроки из Индии, Тибета, Египта, Монголии, то совпадения их напомнят, как помимо историков пишется другая история мира» [21, с. 286]. Как учёный, взявший за основу методологию исторических исследований Н.К.Рериха, Л.В.Шапошникова пишет о прошедших «помимо историков» событиях, которые закладывали основы будущего, неся в себе напряженнейший духовный импульс.

Людмиле Васильевне принадлежит осмысление Центрально-Азиатской экспедиции как главного свершения Рерихов. Экспедиции был присущ свой, особый подход к изучению пространства культуры, которую Н.К.Рерих трактовал как почитание Света. «…Мне приходилось называть Культуру почитанием Света, – писал он. – <…> Культ всегда останется почитанием Благого начала, а слово Ур нам напоминает старый восточный корень, обозначающий Свет, Огонь» [22, с. 29]. С этой экспедицией была неразрывно связана реальность священных мест Азии, обители Учителей Востока – легендарной Шамбалы. Караван экспедиции передвигался известными тропами, но «казалось, что легенды и рассказы о Заповедной Стране, Мудрецах и Камне ожили на его маршруте. Караван шёл по какой-то особой, тайной тропе. И если сам экспедиционный маршрут был достоянием обычных историков, то тайная тропа пересекала пространство “помимо историков”. <…> Караван имел прямое отношение к важнейшему планетарному процессу – формированию нового эволюционного мировоззрения. Николай Константинович назвал его энергетическим. Оно нашло своё отражение и объяснение в книгах Живой Этики, в философских работах Елены Ивановны Рерих, в очерках и картинах самого Николая Константиновича» [23, с. 10]. Подобно энергетическому полю культуры, которое, ассимилируя космические энергии, служит трамплином, отправной точкой для постижения надмирных истин, трилогия «Великое путешествие», посвящённая Центрально-Азиатской экспедиции, неразрывно связана с той самой Космической Реальностью, которая присутствует в текстах Живой Этики. Л.В.Шапошникова объясняет суть эволюционного действия, каковым являлась экспедиция, пронёсшая по пустыням и горным странам метеорит, присланный из созвездия Орион и хранящий в себе высоковибрационную энергетику дальнего Космоса. Таким образом трансформировалась энергетика целого региона, закладывались магниты и формировались условия для создания будущих центров культуры.

Точно так же, как события, произошедшие «помимо историков», историческое значение которых будет осмысленно много позднее, Л.В.Шапошникова рассматривает Пакт Рериха – первый международный договор в защиту культуры, призванный поднять сознание человечества на новую ступень, и создание Института Гималайских исследований «Урусвати». О целях и значении этого института очень точно сказал С.Н.Рерих: «…этот Институт не просто очередное научное учреждение. В нём заложено будущее нашей науки. Тогда, во время войны и после, судьба Института складывалась непросто, и прервались те исследования и та научная методология, которая была заложена в нём. И заложена была не нами, Рерихами, а нашим Учителем, который создал Живую Этику и планы которого мы выполняли» [цит. по: 24, с. 13]. Спустя почти восемьдесят лет после основания «Урусвати», анализируя принципы его работы с точки зрения развития науки за этот период, Л.В.Шапошникова свидетельствует, что этот институт не был похож на другие научно-исследовательские учреждения, он опережал своё время. «В его структуре и работе нашло отражение предвидение, которым отличался Николай Константинович. Многие потом придут к тем же мыслям и идеям. Эти идеи и мысли будут отвечать основным тенденциям в развитии мировой науки, но немедленного признания не получат» [25, с. 484]. Передовой для того времени комплексный исследовательский подход стал визитной карточкой этого широкого междисциплинарного проекта. Разработки института «Урусвати», как и некоторых известных учёных первой половины ХХ века, прерванные Второй мировой войной, шли в русле новой, одухотворенной науки, которая не отвергала духовный мир человека, но вовлекала его в круг своего пристального внимания, тем самым научно обосновывая моральные законы, обнаруживая неразрывную взаимосвязь человека и Космоса. Основной особенностью института была его концептуальная основа – философское учение Живой Этики, в книгах которой были даны знания «о космической эволюции человечества, её особенностях, причинах и роли человека в её сложнейших процессах» [5, с. 26], и новая методология познания, базирующаяся на представлении о Мироздании как о грандиозной энергетической системе, «в которой происходит интенсивный энергоинформационный обмен между составляющими её структурами различных состояний и измерений материи» [5, с. 27]. Людмила Васильевна называет «Урусвати» первым практическим шагом, который был сделан на пути сближения научных и метанаучных методов познания. Институт создавался в тот период, когда учёные уже начали осознавать опасность пути, по которому шло дальнейшее развитие науки. «Для того, чтобы наука не истребила нас всех, надо предоставить ей какое-то достаточно серьёзное занятие, которое поглотило бы все её силы, как при дрессировке хищного зверя нужно бросить какой-то предмет, чтобы он держал его в зубах», – так обобщает идеи Н.Фёдорова, К.Леонтьева и других учёных рубежа XIX–XX столетий академик Вяч.Вс. Иванов [10, с. 33]. Рерихи видели иной выход из этого кризиса – не отвлечение науки от неблаговидных занятий, а её принципиальное преображение. Анализируя опыт работы «Урусвати», Л.В.Шапошникова пишет о неотъемлемости нравственных и этических моментов в его исследованиях. «Сами основатели были высокодуховными и нравственными людьми, несущими в себе новое космическое мироощущение. Духовные знания, накопленные в Гималаях, получали экспериментальное подтверждение» [11, с. 101]. Всё это как нельзя более актуально в современных условиях, когда мощь науки усиливается, а моральные и духовные рамки исследований научным сообществом так и не определены. При участии Л.В.Шапошниковой был разработан проект расконсервации Института «Урусвати», который, надо полагать, преодолеет все организационные препятствия, и в Гималаях снова засияет «Свет утренней звезды», озаряя, одухотворяя нынешнюю науку.

Из-под пера Л.В.Шапошниковой вышла серия статей о духовном подвиге Елены Ивановны Рерих, которая в сотрудничестве с Высокими Сущностями, космическими Учителями человечества, подготовила условия для прихода Новой эпохи, наступления нового эволюционного витка в истории человечества. Впервые был научно осознан и описан Огненный опыт Елены Ивановны как уникальный космический эксперимент, в процессе которого преобразилась материя всего её существа, обрела иное качество, одухотворилась. Её самоотверженный подвиг помог Небу как бы опуститься на Землю, «чтобы сделать последнюю лучше, тоньше и энергетичнее» [26, с. 16]. Можно сказать, что этот эксперимент показал также возможности человеческого организма, эволюционную способность его к трансформации и реализации всех потенциальных сил под воздействием духа. Через Е.И.Рерих «Космическая эволюция демонстрировала со всей убедительностью возможности подобных достижений для всего человечества в целом» [26, с. 25]. Людмила Васильевна показывает, что огненное преображение Елены Ивановны было следующим шагом, который после Преображения Христа на горе Фавор сделала эволюция Земли, озарив материю новым нездешним светом.

Несомненно, в процессе эволюции Земля преображается не только великими подвижниками духа, но и творцами красоты. «Правило основывается на Единой Черте кисти. Едина Черта кисти есть первоисточник всех вещей, корень всех явлений <…> Живопись проистекает из духа. <…> Если дух присутствует всюду, то правило сообщит всё; если первопринцип проникает повсюду, то аспекты самые разнообразные могут быть выражены», – писал Ши-тао, один из мастеров древнего Китая [27, с. 358-359]. О духовной природе искусства рассуждали ещё древние мудрецы. В русской философии наиболее значимыми были работы Е.Трубецкого и П.А.Флоренского, посвящённые иконописи. Исследуя их с точки зрения Живой Этики, Л.В.Шапошникова рассматривает искусство как доказательство существования миров иных измерений, показывает не только явленность, но и функциональность красоты. Красота – то, в чём Высшее выражает себя в плотном мире [1, с. 215].

Л.В.Шапошникова считает искусство способом познания именно в контексте непосредственной связи высокого искусства с мирами иных измерений, миром духа. То, что искусство есть способ познания, отмечал и патриарх российской культуры Д.С.Лихачев: «Искусство можно рассматривать как один из видов познания действительности, хотя, конечно, искусство к этому не сводится. <…> Не случайно физик Эйнштейн находил для себя стимулирующие импульсы в произведениях Достоевского, а филолог Р.Якобсон – в произведениях Маттиса и Пикассо» [28, с. 9-10]. Но Д.С.Лихачев не рассматривал искусство как свидетельство, «окно» или «дверь» в иную реальность, по выражению П.А.Флоренского: «При молитвенном цветении высоких подвижников иконы неоднократно бывали не только окном, сквозь которое виделись изображённые на них лица, но и дверью, которою эти лица входили в чувственный мир» [29, с. 70]. «У меня ощущение (совершенно необязательное), – неуверенно говорит Д.С.Лихачев, – что творимые художником персонажи воплощают в мире что-то существующее вне художника и художником только угадываемое и осуществляемое» [28, с. 19]. Эта обособленность и реальность изображаемого мира становится ощущаемой, когда Л.В.Шапошникова записывает свои впечатления от произведений С.Н.Рериха, созданных им в последние годы жизни. «Яркие, светящиеся краски, странные, как будто земные и в то же время неземные формы. Тонкое красивое женское лицо, возникшее из каких-то причудливых облаков, деревня и в то же время не деревня, река, струящаяся сквозь горы и освещающая их изнутри. <…> На двухмерном пространстве полотна Святослав Николаевич изобразил тонкий мир четвертого, а может быть, и более высокого измерения. <…> Имея в распоряжении язык двухмерного пространства, он сумел с его помощью максимально приблизиться к иному миру, открыть как бы окно в него и тем доказать беспредельную возможность искусства. Полотна несли в себе уникальный духовный опыт самого мастера и повествовали о реальности и доступности нездешних миров. Картины подтверждали то, что сам человек является как бы мостом между ними и миром плотным. Живая Этика, повествуя об особенностях Космической эволюции человечества, утверждает, что сближение миров различных измерений, различных состояний материи есть одна из важнейших задач наступающего этапа эволюции» [24, с. 25]. Приближается этап, когда для отображения иных миров только отточенной лаконичности символа недостаточно. Новый этап эволюции диктует необходимость реализма в изображении сияния утончённой, одухотворённой материи, доступной духовному взору художника. И Людмила Васильевна становится первой, кто теоретически обосновывает появление нового направления в искусстве – искусства космизма, до этого не признанного среди господствующих в современной России «постсоветского» реализма (наследующего бездуховность советской идеологии и привносящего нечто «новое» – кирзовую скучность красок и тоску бесцельности бытия), «постсоветских» вариантов развития авангардизма, сюрреализма.

Особая тема, связанная с философией искусства, – философия творчества. М.Хайдеггер писал, что в акте творения «сущее выступает в несокрытости своего бытия», постигается истина [30, с. 266]. В обнажении истины – суть прекрасного. Но за несколько десятилетий до Хайдеггера авторами Живой Этики была произнесена более точная и полная формула: «…истина – в красоте. Космос утверждает на этой формуле эволюцию. Космос направляет мир к овладению красотою» [31, 178]. На её основе Л.В.Шапошникова развивает мысль о предназначении творца как сотрудника Космоса, осуществляющего тот самый новый этап сближения миров. «Великий Мастер своим трудом и талантом преодолевает противоречие между плотным и тонким состоянием материи и максимально приближается, находясь в плотном мире, к понятиям тонким – желаемому и мечте. Он как бы преодолевает сопротивление плотной материи, совершая прорыв в неизведанные глубины Космоса, соприкасаясь с более высокими измерениями и впитывая в себя энергетику их миров. Вазари называл эту энергетику Небесным огнем. Возможно, этот Небесный огонь Красоты <…> организует нашу энергетику в том единственно верном направлении, которое соответствует самому естественному потоку эволюции. <…> Сама эта Красота, созданная Великим Мастером, может выражать Истину языком искусства, энергетика которого тоньше и богаче слова» [24, с. 18]. Таким образом, человеку свыше напрямую передаётся невербальная информация, которую невозможно уложить в прокрустово ложе языка или иной семиотической системы. Именно такое творчество становится теургическим – оно действенно участвует в преображении мира. «Теургия преображает восприятие Красоты в сознании художника-творца. Эта Красота приходит к нему не в земном символе, а изливается напрямую, неся с собой новые, неведомые до сих пор на Земле образы, оплодотворяя внутреннюю жизнь художника, обогащая его душу новыми откровениями, новыми измерениями и новой переливающейся Красотой “текучего” мира, которую он должен воплотить иными, пока неизвестными ему средствами. И, воплощенная, она начинает пророчествовать и вещать, выходя своими образами за пределы Культуры нашего плотного мира» [1, с. 206].

Творчество Л.В.Шапошниковой, и научное, и художественное, формирует новую, одухотворённую научную реальность, пока с трудом укладывающуюся в рамки создаваемой ею научной школы. Говоря о творчестве Людмилы Васильевны, мы имеем в виду не только её научные и философские работы, но и организационно-научную деятельность, которая во многом наследует принципы работы Института Гималайских исследований «Урусвати», созданного Рерихами в Кулу. Как и институт «Урусвати», МЦР начал своё вхождение в мир науки с международного научного сотрудничества, с объединения передовых учёных, работающих в самых разных направлениях и областях науки, способствуя распространению идей нового космического мышления в международном масштабе. Сейчас научная методология, разработанная Рерихами, не только возрождается, но и развивается Л.В.Шапошниковой и учёными, работающими в Объединённом Научном Центре проблем космического мышления.

Ежегодно проводимые Международным Центром-Музеем имени Н.К.Рериха научно-общественные конференции привлекают учёных, которые созвучат новому мышлению и работают в русле новой науки и её новой системы познания. «Это те люди, – говорит Людмила Васильевна, – которые участвуют в формировании нового планетарного мышления, в формировании новых подходов <…> Объединение этих людей, их сотрудничество сейчас чрезвычайно важно» [32, с. 432]. Тем самым воплощается в жизнь желание С.Н.Рериха, чтобы Международный Центр-Музей содействовал решению важнейших задач как внутри страны, так и в международном плане, являясь «толчком для других стран» и закрепляя за Россией «роль первооткрывателя нового вселенского мышления» [33, с. 93].

 

Нить преемственности

Л.В.Шапошникова показала путь не только научного открытия Живой Этики, но и её прочтения на страницах величественной в своем многообразии книги жизни. Научному творчеству учёного посвящено немало статей. «Не в тайных ритуалах, медитациях и уходе от жизни, а в мистерии самой жизни постигает Л.В.Шапошникова необычное знание, раскрытое в Учении Живой Этики. Исследуя его с различных точек зрения, она последовательно и поступательно, наращивая объём и уровень, делится познанным через свои книги с тысячами читателей, помогая им осваивать это необычное, расширять, в свою очередь, собственный кругозор, и, таким образом, подготавливает их к глубокому восприятию идей Живой Этики. Л.В.Шапошникова в своих философских и научных изысканиях, творческих наработках, практической реализации сделала это необычное знание сужденным. Она открыла и показала те пути, по которым нужно двигаться в осмыслении и освоении Учения Живой Этики», – пишет о творчестве учёного астроном из Киева Т.П.Сергеева [34, с. 483]. Эти пути открыты ей неслучайно.

В работах Л.В.Шапошниковой, какая бы тема ни была предметом исследования учёного, неизменно раскрывается тема космических Учителей, направляющих эволюцию человечества и вдохновляющих её собственное творчество. Так же как в жизни Рерихов неизменно присутствовали Ведущие, неотделимы они и от её жизни. В жизни Людмилы Васильевны был свой Ведущий, Святослав Николаевич Рерих – творец и мыслитель, до последнего своего часа сохранявший связь с Высокими Сущностями – «более совершенными людьми», как он Их называл. Он и сам был из Их числа – как и все Рерихи, сотрудники легендарных Мудрецов, принёсшие на Землю философию Космической Реальности и неуклонно следовавшие ей в жизни. Бережно, уверенно и последовательно передавал С.Н.Рерих знания об Учителях в достойные руки, передал и серебряную нить… Об этом свидетельствуют тексты Л.В.Шапошниковой, глубина которых позволяет с достоверностью судить об источнике, – их резонанс будет только усиливаться во времени, затрагивая новые пласты тонкой и плотной материи, принося новые, неожиданные следствия.

Л.В.Шапошникова, открывшая нам таинства творчества, позволяет заглянуть и в свою творческую мастерскую, рассказывая не только о беседах со Святославом Николаевичем Рерихом, но и с Высоким Ламой. Это та самая серебряная нить, которая становится нитью Ариадны в лабиринте познания, – Людмила Васильевна в своих исследованиях «пошла по вехам, обозначенным Ламой» [1, с. 115]: направление научных изысканий и вехи были заданы Учителем, носителем древнейшей культурной традиции. В этих беседах – целостная программа научных исследований, реализованная впоследствии Людмилой Васильевной. Её перу принадлежит немало страниц, посвящённых роли культурного героя в истории человечества. Читателю становятся понятны мудрецы и наги, полубоги, Учителя, приносившие людям знание, одним из которых был пробуждён и интерес к этой теме, и даны основные ключи к ней. Беседуя с Людмилой Васильевной, Высокий Лама сказал ей: «Я покажу вам сейчас несколько граней мифологического образа нага, связать же их воедино – ваша задача как исследователя» [1, с. 106]. Надо полагать, отсюда и один из принципов творчества Л.В.Шапошниковой: собрать разрозненные аспекты знания, восстановить цельную картину, поместить содержащиеся в Живой Этике знания в контекст исторического и культурологического подхода.

Повествуя о космическом знании, Лама говорит о том, что существует «множество сложнейших переходов, объяснить которые может только сложнейшая философская система с развитой и чёткой системой познания» [1, с. 109]. И благодаря исследовательскому гению Л.В.Шапошниковой мы узнаём, что такой философской системой является именно Живая Этика. «Огонь факела мудрых нагов уже коснулся и вас» [1, с. 112], – сказал ей Лама в одной из бесед, и она бережно понесла этот огонь дальше. Уникальность творчества Людмилы Васильевны в том, что огонь культурной преемственности, идущей с доисторических времен, она привнесла в науку. Возможно, наши потомки скажут, что нам посчастливилось жить в одно время с культурным героем, когда, как сказала об Учителях сама Людмила Васильевна, принесённые им знания «инициировали философию и науку» [1, с.115].

В начале ХХ века в России произошла первая жесточайшая схватка крылатых и прикрепленных только к земле, противостояние Духовной и социальной революций закончилось трагической гибелью крылатых. Однако Духовная революция полностью не исчезла с исторической арены, а только затухла. «…Духовная революция была запрограммирована на долгое время, и остановить совсем её ход было невозможно» [4, с. 6]. И сегодня мы становимся свидетелями второй жесточайшей схватки старого с новым. Неудивительно поэтому, что Л.В.Шапошникова подвергается изощрённым по своему коварству нападкам, клевете и очернению. История показывает, что таков удел всех, кто имеет смелость идти вперед, способствует формированию нового мышления и изменению сознания человека.

 

Литература и примечания

[1] Шапошникова Л.В. Великое путешествие. В 3 кн. Кн. 3: Вселенная Мастера. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2005.

[2] Хорган Д. Конец науки. СПб., 2001.

[3] Цит. по: Лакатос И. Фальсификация и методология научно-исследовательских программ. Приложение: Комментарии переводчика В.Н.Порус // Кун Т. Структура научных революций / Пер. с англ. М.: АСТ, 2001.

[4] Шапошникова Л.В. Философия космической реальности // Живая Этика. Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2003.

[5] Шапошникова Л.В. Исторические и культурные особенности нового космического мышления // Объединённый Научный Центр проблем космического мышления. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2005.

[6] Кун Томас. Структура научных революций / Пер. с англ. М.: АСТ, 2001.

[7] Там же. Кун указывает, что, согласно теории познания западной философии, чувственный опыт постоянен и нейтрален, а научные теории являются результатом интерпретации полученных в процессе эксперимента научных данных. Исследование Куна дали ему основание сделать вывод, что ни первое, ни второе положение не соответствует действительному развитию науки.

[8] Живая Этика. Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. М.: МЦР, Мастер-Банк, 2003.

[9] См.: Шапошникова Л.В. Мудрость веков. М., 1996; она же. Тернистый путь красоты. М., 2001; она же. Философия космической реальности // Живая Этика. Листы Сада Мории. Книга первая. Зов. М., 2003; она же. Великое путешествие. В 3 кн. Кн. 1: Мастер. М., 1998; она же. Великое путешествие. В 3 кн. Кн. 3: Вселенная Мастера. М., 2005; она же. «Свет Утренней звезды» // Объединённый Научный Центр проблем космического мышления. М., 2005; она же. Исторические и культурные особенности нового космического мышления // Объединённый Научный Центр проблем космического мышления. М., 2005.

[10] Иванов Вяч.Вс. Наука о человеке. Введение в современную антропологию. М., 2003.

[11] Шапошникова Л.В. «Свет Утренней звезды» // Объединённый Научный Центр проблем космического мышления. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2005.

[12] Рерих Е.И. [Выписки из записей бесед с Учителем] // ОР МЦР. № 306.

[13] Шапошникова Л.В. Этическая философия космической эволюции // Живая Этика. М.: ИД Шалвы Амонашвили, 1999.

[14] Гуссерль Э. Философия как строгая наука… В 2 т. Т. 1 / Пер. с нем. Новочеркасск, 1994.

[15] Лотман Ю.М. Беседы о русской культуре: Быт и традиции дворянства (XVIII–нач. XIXв.). СПб.: Искусство–СПб., 1994.

[16] Живая Этика. Аум.

[17] Шор Ю.М. Культура как переживание (Гуманитарность культуры). СПб.: СПбГУП, 2003.

[18] Живая Этика. Община (Урга).

[19] Курдюмов С.П. Новые тенденции в научном мировоззрении // Космическое мировоззрение – новое мышление ХХІ века: Материалы Международной научно-общественной конференции. 2003. В 3 т. Т. 1. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2004.

[20] Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. Вып. 1. СПб., 1910.

[21] Рерих Н. Алтай–Гималаи. Рига: Виеда, 1992.

[22] Рерих Н. Синтез / Рерих Н. Твердыня пламенная. Рига: Виеда, 1991.

[23] Шапошникова Л.В. Послание грядущей эволюции // Рерих Н. Шамбала. М.: МЦР; Фирма «Бисан-Оазис», 1994.

[24] Шапошникова Л.В. Вестник Красоты // Культура и время. 2004. № 3/4.

[25] Шапошникова Л.В. Великое путешествие. В 3 кн. Кн. 1: Мастер. М.: МЦР; Мастер-Банк, 1998.

[26] Шапошникова Л.В. Огненное творчество космической эволюции // Рерих Е. У порога Нового Мира. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2000.

[27] Ши-тао. Собрание высказываний о живописи // Цит. по: Завадская Е.В. Эстетические проблемы живописи старого Китая. М., 1975.

[28] Лихачев Д.С. Очерки по философии художественного творчества. СПб.: Блиц, 1999.

[29] Флоренский П.А. Иконостас. М.: Искусство, 1994.

[30] Хайдеггер М. Исток художественного творения // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX вв.: Трактаты, статьи, эссе. М.: изд. МГУ, 1987.

[31] Живая Этика. Беспредельность.

[32] Шапошникова Л.В. О сотрудничестве и самообразовании. Выступление на собрании представителей рериховских организаций / Держава Рерихов. В 2т. Т. 2. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2006.

[33] Рерих С.Н. Медлить нельзя! // Защитим имя и наследие Рерихов. Т. 1. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2001.

[34] Сергеева Т.П. Сделать необычное сужденным // Шапошникова Л.В. Держава Рерихов. В 2т. Т. 2. М.: МЦР; Мастер-Банк, 2006.

 

Печать E-mail

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
Просмотров: 318