Л.В. Шапошникова

Книга‑предупреждение

…Твердыня Великого Знания существует с незапамятных

времен и стоит на бессменном дозоре эволюции человечества,

наблюдая и вправляя в спасительное русло течение мировых

событий. Все Великие Учителя связаны с этой Обителью. Все

Они Члены ее. Многообразна деятельность этой Твердыни Знания

и Света. История всех времен, всех народов хранит свидетельства

этой помощи, сокрытой от гласности и обычно приходящей

в поворотные пункты истории стран. Принятие или уклонение

от нее неизменно сопровождались соответственным расцветом или падением.

 

Помощь эта в виде предупреждений или советов и целых Учений

проявлялась под самыми неожиданными и разнообразными аспектами.

По истории красной нитью проходят эти предупреждения. За малыми

исключениями, все подобные предупреждения оставались без внимания.

Письма Елены Рерих

Хотя путь эволюции неизменен, но каждый располагает своевольно.

Община, 247. Рига

28 мая 1926 г. в районе озера Зайсан небольшой экспедиционный отряд пересек китайско‑советскую границу. В нем было несколько мужчин и одна женщина. Руководитель отряда в тот день записал в своем дневнике: «Здравствуй, земля русская, в твоем новом уборе! И еще травы, и еще золотые головки, и белые стены пограничного поста Кузеунь» [1]. Потом, в течение всего путешествия в Москву, он будет делать дневниковые записи, и они окажутся такими же необычными, как и сам отряд, и путь, им пройденный, и цели, с которыми он, рискуя многим, пересек границу. Пожилой седобородый человек, пришедший из‑за кордона, покинул Родину почти 10 лет назад и теперь не узнавал ее. Страна за последние 5 лет встала на ноги, и ее будущее не внушало, казалось, сомнений. И хотя вождь, совершивший революцию, умер два года назад, страна еще продолжала жить энергией его мысли. В своем дневнике руководитель отряда писал о Космосе и мировой эволюции и с радостным изумлением отмечал, как легко воспринимались эти понятия простыми людьми новой России. Он писал о жажде знаний, об огромном интересе к Индии и ее древней культуре. О созидательной силе, которую увидел в народе. «Радостно плыть по Иртышу и слышать доброе строительство» [2]. Он слышал это доброе строительство повсюду и считал его основой той мировой эволюции, о которой рассказывал пограничникам на далеком посту Кузеунь. И еще его радовало то, «куда направлено народное сознание» [3]. Оно явно устремлялось ввысь – к знанию, культуре, к всеобщему сотрудничеству. Он особо отметил кооперативную форму хозяйствования и увидел в ней залог будущего расцвета. «Здесь оплот новой эволюции» [4], – сделал он очередную запись.

В Москву он вез необычные дары. Письмо, ларец, картины и рукопись книги, которую надеялся издать здесь, в России. Письмо написали его Учителя. В Индии их называли Махатмами, или Великими Душами. Учителя обращались к советскому народу. «На Гималаях мы знаем свершаемое Вами, – писали они. – Вы упразднили церковь, ставшую рассадником лжи и суеверий. Вы уничтожили мещанство, ставшее проводником предрассудков. Вы разрушили тюрьму воспитания. Вы уничтожили семью лицемерия. Вы сожгли войска рабов. Вы раздавили пауков наживы. Вы закрыли ворота ночных притонов. Вы избавили землю от предателей денежных. Вы признали, что религия есть учение всеобъемлющей материи. Вы признали ничтожность личной собственности. Вы угадали эволюцию общины. Вы указали на значение познания. Вы преклонились перед Красотою. Вы принесли детям всю мощь Космоса. Вы открыли окна дворцов. Вы увидели неотложность построения новых домов Общего Блага! Мы остановили восстание в Индии, когда оно было преждевременным, также мы признали своевременность Вашего движения и посылаем Вам всю нашу помощь, утверждая Единение Азии!» [5].

В письме Учителя рассматривали содеянное в стране с позиций духовно‑культурной эволюции человечества. Они считали ее неотъемлемой частью общей эволюции Космоса. В рукописи книги, привезенной вместе с письмом, содержались разъяснения по поводу этой Космической эволюции. Книга называлась «Община», и в ней, кроме вопросов космических, шла речь и о делах земных, которые касались новой России и ее будущего. Учителя владели методикой точного исторического прогноза и хорошо понимали, что в сложившейся ситуации в стране существуют возможности для альтернативных решений. Они как бы обращались к ушедшему Вождю, посылая ларец со священной гималайской землей «на могилу брата нашего Махатмы Ленина».

Картин было семь, и они составляли единую серию, называвшуюся «Майтрейя». Полотна повествовали о будущем Будде – Майтрейе, о наступлении с его приходом светлого века справедливости, об изменениях, которые грядут с этим веком. На них был изображен мир суровых гор и пустынь, таинственных пещер и монастырей, сказочных облачных всадников и тревожных знамений. В ночи у костра, среди шатров, о чем‑то неведомом беседовали люди в старинных одеждах. Другие, остановившись на короткий привал, сидели в молитвенной тишине перед картиной, в центре которой был нарисован человек, похожий на древнего короля. Одинокий путник в пустынном каньоне стоял на коленях перед четырехрукой статуей.

Полотна светились удивительными красками, которые, казалось, звучали. Их создала рука великого художника.

В Москве привезших дары приняли Г.В.Чичерин и А.В.Луначарский. Оба были сподвижниками покойного Вождя, но их влияние и власть уже ослабевали под напором наступавших перемен. Оба вежливо выслушали приехавших. Но ни Космическая эволюция, ни принципы буддийской философии, ни известия о Махатмах их не заинтересовали. Их волновали только текущие дела, беспокоило собственное шаткое положение, предчувствие надвигавшихся политических перемен. Беседы с наркомами не принесли ожидаемых результатов. Не удалось также опубликовать и привезенную рукопись. Письмо с далеких Гималаев попало в архив, ларец с землей затерялся где‑то в наркоматовских хранилищах, подаренные картины остались беспризорными. Какое‑то время спустя М.Горькому с большими хлопотами удалось устроить их в картинную галерею Нижнего, своего родного города. Предупреждений не поняли и им не вняли. В океане Космоса, по которому плыла Земля, что‑то неуловимо изменилось, сроки незаметно сдвинулись, возможности оказались упущенными. Альтернатива, против которой предупреждали Учителя, стала на путь реализации. «Посылаем Вам всю нашу помощь». Помощь была отвергнута.

Отряд ушел на Алтай, затем переправился в Монголию. Там, в Улан‑Баторе, удалось издать «Общину» на русском языке. Она была как бы прощальным приветом, посланным Родине перед ее страшными испытаниями. Испытания ждали и самих путешественников. Они проведут на морозном плато Чантанг в Тибете девять месяцев, потеряют караван и многих спутников, но сами уцелеют. Несмотря ни на что, Николай Константинович Рерих, его жена Елена Ивановна и их старший сын Юрий Николаевич доведут до конца миссию, которой были облечены.

Выдающийся русский художник, ученый, путешественник и общественный деятель Николай Константинович Рерих родился в 1874 году в семье крупного петербургского юриста. Следуя рекомендациям отца и собственным наклонностям, он почти одновременно окончил юридический факультет Петербургского университета и Академию художеств. В Академии художеств Рерих обнаружил большой талант и интерес к историческим сюжетам. Надо сказать также, что он испытывал какую‑то интуитивную тягу к Востоку, особенно к Индии. Вместе с женой Еленой Ивановной он знакомился с философией Будды, изучал труды Вивекананды и Рамакришны, зачитывался великим Тагором. Увлечение супругов Рерих Индией не было чем‑то необычным для российской интеллигенции того времени. Культурная Россия переживала в конце XIX – начале XX века повышенный интерес к этой далекой стране. Крупнейшие русские писатели Л.Толстой, Ф.Достоевский, М.Горький внесли каждый по‑своему свою лепту в это духовное движение. Длительное взаимодействие духовных традиций Индии и России способствовало тому, что было потом совершено супругами Рерих, а затем и их сыновьями Юрием и Святославом. Рерихи подняли это взаимодействие на качественно иную ступень, войдя внутрь индийской духовной жизни и став сотрудниками уникальной группы философов и Учителей. Непосредственные контакты с Учителями начались в 1920 году в Лондоне и регулярно продолжались в течение всей жизни Рерихов в Индии. Учителя – Махатмы – имели очень древние корни в индийской духовной традиции.

Корни эти уходили к создателям «Упанишад», к лесным общинам проповедников‑шраманов и были плотно переплетены с зарождением и развитием буддийской философии. Однако все это, как бы лежащее на поверхности, составляло лишь надводную вершину грандиозного духовного айсберга, большая часть которого уходила в многовековые слои океана культурно‑исторической эволюции человечества. Там, в этих глубинах, продолжалась таинственная жизнь древней мысли, которая временами давала о себе знать именами легендарных мудрецов, их озарениями и пророчествами.

Многолетнее сотрудничество Николая Константиновича и Елены Ивановны Рерих с Учителями привело к созданию многотомного труда, сначала называвшегося Живой Этикой, а затем – Агни Йогой. Первые тома Живой Этики были опубликованы в 20‑е годы XX века. И, как ни странно, всей своей философско‑этической направленностью оказались связанными с духовными процессами и важнейшими проблемами этого века. Известно, что в начале XX века произошли крупные социально‑экономические сдвиги, и вместе с этим начались изменения в научном и философском мышлении. «Может быть, переживаемый поворот научного мышления, – писал по этому поводу В.И.Вернадский, – более подобен древнему кризису духовной жизни, тому, который имел место две с половиной тысячи лет назад, в VI и ближайших столетиях до н. э., когда создавалась великая эллинская наука, расцвела техника и впервые приняла знакомые и близкие нам формы в средиземноморском культурном центре философская мысль, а в религиозных исканиях, в мистериях, творилась глубочайшая интуиция, искание смысла бытия» [6]. Вернадский более, чем кто‑либо другой из ученых, почувствовал приближение чего‑то качественно нового в духовно‑культурной сфере Планеты. Потом он назовет этот этап ноосферой.

Научный «взрыв» 20‑х годов сформировал новую методологическую вселенную, в основе которой лежал целостный подход к явлениям природы и человеческого общества. Забытые мысли древних мудрецов о тесном взаимодействии человека, Планеты и Космоса, о фундаментальном единстве микро– и макрокосмоса вдруг нашли неожиданные подтверждения в последних научных открытиях и заставили экспериментальную науку Запада обратить свое внимание на умозрительную философию Востока. Тогда же и начался процесс взаимного обогащения, суть которого состояла в одухотворении экспериментальной науки Запада и «онаучивании» духовных достижений Востока. Этот синтетический процесс являлся одной из важнейших черт духовной революции XX века. Ее движение будило в наиболее чутких людях ощущение надвигающихся изменений и приближения переломного момента в эволюции человечества. Предчувствия эти нашли свое отражение и в научных работах Запада и в пророчествах Востока. К.Э.Циолковский писал о наступлении космической эры, В.И.Вернадский и Тейяр де Шарден складывали понятие ноосферы Планеты, или сферы Разума. Пророки Востока говорили о приходе светлой эры Майтрейи, о замене Кали Юги (Века Зла) Сатья Югой (Веком Справедливости). Книги Живой Этики, как бы соединяя в себе оба этих потока, свидетельствовали о наступлении нового витка в спирали культурно‑исторической эволюции человека. Они обращали внимание на необходимость сознательного подхода к грядущим изменениям и выдвигали на первый план этические проблемы как важнейшее условие в дальнейшем развитии человеческого сознания. Знания, содержащиеся в Живой Этике, шли в одном русле с движением науки, но в то же время в какой‑то степени и опережали ее. Ее авторы шире, чем в науке, толковали такие понятия, как материя и энергия. Они писали о Великих законах Космоса, соотнося их со всеми уровнями человеческого бытия. Определяя суть предстоящего эволюционного витка, они отмечали три дара эволюции: «первый – психическая энергия, второй – движение женщин, третий – кооперация» [7]. Основная эволюционная тенденция состоит в Объединении, а социальное устройство будущего человечества будет общинным, или коммунистическим, утверждали они.

Книга «Община» была одной из первых в серии Живой Этики. Опубликованная сначала в Монголии в 1927 году, она затем была издана в 1935 году в Риге [8]. Между латвийской и монгольской редакциями «Общины» существовали некоторые различия. Монгольская, рассчитанная с самого начала на советского читателя, более подробно писала о революционных изменениях в России и содержала ряд интереснейших мыслей о В.И.Ленине. Латвийская имела дело уже с иным читателем, и поэтому в нее были внесены соответствующие коррективы, исключающие вышеупомянутые моменты, но в то же время ряд важных мыслей и положений нашел в ней более подробное освещение.

«Община» представляет собой достаточно сложное и многоплановое этико‑философское произведение, содержащее значительное количество важных и интересных для нас проблем. Однако ограничиться такой характеристикой было бы неверно. В этой книге живет некая тайна, к постижению которой можно приближаться лишь постепенно. Первый раз я прочла ее лет 15 назад, когда заинтересовалась Живой Этикой. В ней было что‑то от фантастических произведений замечательного писателя И.А.Ефремова, от его «Туманности Андромеды». Годы спустя я узнала, что Ефремов пользовался мыслями из книг Живой Этики, но творчески их перерабатывал, высвечивая иногда их неожиданные аспекты [9]. Второй раз я прочла «Общину» лет десять назад и обнаружила в ней много такого, чего не замечала раньше. Я поняла, что книга эта меняется вместе с ее читателем. Так я приблизилась к ее тайне. Последний раз я взяла «Общину» в руки совсем недавно. В стране уже началась перестройка, мы по‑иному стали смотреть на свое прошлое, и наше общественное сознание обнаружило тенденцию к бурному росту. Итак, я открыла книгу и поняла: я держала в руках совсем новую книгу – книгу‑предупреждение. Я увидела в ней четкое предвидение нашего горького и трагического опыта и попытку предупредить о тенденциях, ведущих к такому опыту. Самобытность и, я бы сказала, уникальность подхода состояла в том, что эти предвидения имели как бы космическое звучание. Они были тесно увязаны с закономерностями эволюции одухотворенного Космоса. Все здесь было переплетено воедино: и социальное бытие человека, и его космическая суть. Концепция единства поразила меня своей красотой и стройностью. Позже, уже в другой книге Живой Этики, я нашла ее предельно краткую формулировку: «Путь эволюции проходит, как нить, через все физические и духовные степени. Потому государственный и общественный строй могут применить все Космические Законы для усовершенствования своих форм» [10].

Создатели «Общины» смело вводили в энергетическую природу Космоса категорию духа и тем самым снимали укрепившееся в научном сознании Запада противопоставление духа и материи. Дух – «это известное состояние материи» [11]. «Мир един созвучием духа» [12], утверждали они. Обосновывая важнейшую роль духа как силы Природы в развитии Космоса, они поднимали значение человека в нем как носителя этой силы. «Человек является источником знания и самым мощным претворителем Космических Сил» [13]. «Человек – часть космической энергии, часть стихий, часть разума, часть сознания высшей материи» [14]. Человек в своем бытии не может быть отделен, обособлен от энергетической структуры Космоса, которую он несет в себе. Он живет по тем же законам, что и сам Космос и каждая частичка, его составляющая. Отсюда важный вывод – исторический процесс, субъектом которого является человек, есть неотъемлемая творческая часть эволюции самого Космоса. Процесс этот идет в пределах различных видов и состояний космической материи. Поэтому история как таковая является объективным природным процессом, который протекает в рамках действия Великих законов Космоса и имеет свою энергетику.

Океан человеческой истории, как и сам Космос, имеет свои приливы и отливы, свои взлеты и падения, расцветы и умирания, свои циклы, свои сроки и использованные или упущенные возможности. Причина всех разнообразных движений этого океана всегда космична. Космос предоставляет возможности. Человек, действуя согласно Великому закону свободной воли, имеет право выбора средств реализации этой возможности. Неверный выбор средств и путей, как правило, приводит к потере предоставленной возможности, а следовательно, к искажению и деформации эволюционной программы. Знание Великих законов Космоса, умение четко определить причину и следствие, проникновение в суть энергетических закономерностей эволюции позволили авторам «Общины» овладеть мастерством точного исторического прогноза. На нас это зачастую производит впечатление чудесных пророчеств или даже какого‑то таинственного волшебства. Но что такое пророчество? – задают вопрос Учителя. И отвечают: «Предуказание определенного сочетания частиц материи» [15].

Развивая мысль об истории как природном космическом процессе, они ставили ее в ряд естественных наук, отвергая правомерность существования отдельного цикла общественных наук, не связанных с исследованиями Природы и Космоса. «Если химическая и биологическая очевидность сложна, то еще сложней очевидность планов построения жизни и действий» [16]. И еще: «Обычная ошибка в том, что пытаются разделить социальные и научные построения» [17]. История, как и любая иная наука, связана с изучением энергий и того главного энергетического принципа, который формируется в духовной жизни народа и действует в согласии с объективными космическими законами. Именно этот энергетический принцип и заключает в себе ту информацию, которая, будучи осознана, становится сутью эволюционного творчества. В такой информации обычно содержится конкретная программа текущей ступени культурно‑исторической и Космической эволюции самого народа. «Если не всегда научное значение ваших действий вам ясно, то, являя неизбежность эволюции, вы поступаете правильно» [18]. Мысль о том, что человек представляет собой «неизбежность эволюции», составляет одно из главных концептуальных утверждений «Общины».

Собственно, цель книги и состояла в том, чтобы помочь и отдельному человеку, и целому народу, и Родине стать осознанной «неизбежностью эволюции». Однако оказать такую помощь было не просто. На пути ее стояло немало препятствий. Свободная воля человека, да и народа, несла в себе и продвижение, и значительные преграды. Она содействовала успешному ходу эволюции, когда делала правильный выбор, идущий в согласии с Великими законами Космоса. Отступая от таких законов, она затрудняла этот ход, уводила в сторону от генерального направления, деформировала цели Космической эволюции. Например, эволюционный порыв к новому обретал порой разрушительный характер, гибельный для культуры страны. Стремление к объединению превращалось часто в принудительную казарму. Избавить человечество от негативных альтернатив могла только свободная воля, носители которой обладали уровнем сознания, отвечающим задачам самой эволюции.

Россия к моменту своей революции таким сознанием не обладала. Было бы ошибкой прямолинейно соотносить конкретную революцию, произошедшую в октябре 1917 года, с теми мыслями и высказываниями о сути революций вообще, которые мы находим на страницах «Общины». Сделать это – значит сузить мировоззренческие позиции и самих Учителей, и Рерихов. Но вместе с тем нельзя и отрицать, что какой‑то своей стороной эти мысли затрагивают и российскую революцию, ибо последняя была совершена как творческий акт эволюционной неизбежности. «Эволюция мира, – сказано в „Общине“, – складывается из революций или взрывов материи. Каждая революция имеет поступательное движение вверх. Каждый взрыв в конструкции своей действует спирально. Потому каждая революция в своей природе подвержена законам спирали. Потому правы те, кто заботится о движении завоеваний революции» [19]. Иными словами, революция является своеобразным энергетическим инструментом в руках эволюции, который содействует появлению новых форм или, точнее, новых комбинаций материи в социальной, экономической или культурной жизни народа и страны. Слово «революция» имеет в «Общине» самую широкую трактовку и самые различные уровни.

Острое противоречие между уровнем сознания тех, кто совершил революцию, и задачами самой эволюции не только снизило результативность самого творческого акта эволюционной неизбежности, но и поставило под угрозу судьбу этого исторического действия в целом. Насилие и разрушения захлестнули страну и деформировали духовную суть самой революции.

Это опасное ее развитие вызвало естественное беспокойство у некоторых деятелей отечественной и мировой культуры. «Я рассматриваю сознание, – писал Р.Роллан в 1922 году, – как один из рычагов мировой истории, и я требую от революции умения обращаться с ним» [20]. Справедливо утверждая, что «революция – это дело духа» [21], он настаивал на соблюдении его законов и сохранении его ценностей. «…Моральные ценности всегда должны оставаться неприкосновенными. В интересах человечества. В интересах самой революции. Ибо если бы революция стала бы ими пренебрегать, она рано или поздно была бы обречена на нечто большее, чем материальное поражение: на моральное банкротство» [22].

«Насилие порождает насилие и слепую глупость, – говорил великий поэт Индии Р.Тагор в интервью, данном им в Москве в 1930 году. – Свобода мысли необходима для восприятия правды; террор неизбежно ее убивает… Поэтому, ради человечества, я надеюсь, что вы никогда не сотворите зла, которое повлекло бы за собой бесконечную цепь насилия и жестокости» [23]. Мы знаем, что надежды Р.Тагора не оправдались. В том интервью он говорил еще об идеале революции, за который Россия несла высокую ответственность. «…Ваша миссия не ограничивается собственно вашей страной или партией, она в совершенствовании человечества в духе вашего света» [24].

В.Г.Короленко в 1920 году писал А.В.Луначарскому: «…Народ, который еще не научился владеть аппаратом голосования, который не умеет формулировать преобладающее в нем мнение, который приступает к устройству социальной справедливости через индивидуальные грабежи (ваше: „грабь награбленное“), который начинает царство справедливости допущением массовых бессудных расстрелов, длящихся уже годы, такой народ еще далек от того, чтобы стать во главе лучших стремлений человечества. Ему нужно еще учиться самому, а не учить других» [25]. Эти два высказывания, индийского и русского писателей, и очертили те пределы, внутри которых была заключена духовная суть и трагедия российской революции. Диалектика этой сути и трагедии заключалась в вопиющем несоответствии между целями и средствами достижения этих целей. Цели объективно несли в себе эволюционную неизбежность – стремление к созиданию Нового мира справедливости, целесообразных человеческих отношений, освобожденного труда. В средствах же достижения отразился уровень сознания народа и его лидеров. И недостойные целей средства со временем изменили суть этих целей и превратили их в нечто противоположное первоначальному смыслу. Так распорядилась свободная воля народа возможностью, предоставленной ему космической эволюцией. «Но каждый располагает своевольно» [26], – написано в «Общине». Энергетический потенциал народа оказался выше его сознания, и это несоответствие самым губительным образом повлияло на те новые комбинации жизнеустройства, которые несла в себе очередная ступень Космической эволюции. Новые же формы, насаждаемые с помощью насилия и принуждения, не успев возникнуть, разрушались, теряли свою суть и не выполняли своего предназначения. Короленко назвал эти средства преступными. «И вы в нем (преступлении. – Л.Ш .) виноваты. Инстинкт вы заменили приказом и ждете, что по вашему приказу изменится природа человека. За это посягательство на свободу самоопределения народа вас ждет расплата» [27].

«Созидатели» новой России вмешивались не только в духовную природу человека, но и нарушали природный исторический процесс, творивший в согласии с Великими законами Космоса. Не подозревая о существовании этих законов, невежество убивало прошлое и тем самым лишало страну будущего. На глазах у целого народа и с его же помощью пилили огромное дерево многовековой культуры ради новых побегов, которые не могли существовать без соков этого же дерева. Ущербное и невежественное мышление новоявленных «созидателей» не смогло связать появление этих побегов с самим деревом, и поэтому новые ветви были погублены вместе со старым стволом и корнями.

«Общину» привезли в Россию в тот момент, когда дерево Жизни страны после короткой передышки вновь стали пилить. Учителя, создавшие книгу, не были в состоянии приостановить этот губительный процесс уничтожения духа и культуры народа, но у них была возможность попытаться что‑то объяснить. Они писали о том, что без прошлого нет будущего. Они утверждали, что, каким бы путем ни развивался тот или иной народ, его дальнейшее продвижение немыслимо без тех духовных накоплений, которые были сделаны этим народом в прошлом. Только эти накопления являются реальной опорой в эволюционном движении. «Так надо строить, чтобы все прошлое совпало с будущим. Разрушается все ошибочное и случайное, но нить знания не должна быть нарушена. Не уступка прошлому, но поток вечности» [28]. Поток вечности нельзя прервать, иначе взбунтовавшееся Время снесет рискнувших это сделать. Разрушение духа и знания являет препятствия на пути этого потока. «Роскошь разрушения отошла на страницы истории. Мир нуждается не в новых элементах, но в новых сочетаниях. И путь нового завоевателя озарен не заревом пожаров, но искрами вновь привлеченной энергии» [29]. В этих словах заключен важнейший смысл. В течение тысячелетий культурно‑историческая эволюция готовит новые комбинации элементов, ее составляющих, чтобы придать им в определенный момент то необходимое энергетическое качество, которое сформирует новый, более высокий виток в эволюции человечества. «Вновь привлеченная энергия», соответствующая такому энергетическому качеству, становится творческим началом предстоящего витка.

Смысл эволюции всего живого заключается в восхождении от низшего к высшему, от простого к сложному, от несовершенного к совершенному. На современном этапе эволюции выдвигаются на первый план тенденции объединения, которые противостоят разъединению. Объединение требует развития общечеловеческого сотрудничества, или кооперации, как называет этот процесс «Община». Социальное устройство будущего человечества станет общинным, или коммунистическим. Эта проблема является стержневой для всей книги. «Как из наблюдения земного пути рождается представление об эволюции, так каждый человеческий организм носит общину в своем строении» [30]. Иными словами, идея общины уже сформировалась на природно‑энергетическом уровне. «Учение общины должно идти в согласии с явлениями энергии» [31]. Но можно ли считать, что община, или коммуна, о которой говорится в «Общине», есть тот коммунизм, который предполагали Маркс и Энгельс и Ленин? Вряд ли. В книге, созданной Махатмами, речь идет об общине как природном эволюционном процессе. Понятие это трактуется ими много шире и носит более глубокий философский характер, нежели просто социально‑экономическое понятие. С этой точки зрения коммуна, по мысли Учителей, является основой в первую очередь для духовного совершенствования человека и развития его свободного и творческого труда.

Однако и вопрос отношения к собственности, как таковой, в рамках общины рассматривается как один из важнейших. Революция России решала этот вопрос по‑своему. Она создала условия для овладения этой собственностью и перераспределения ее в пользу класса, пришедшего к власти. Такое перераспределение, совершаемое в стране с общим низким сознанием, привело к ряду губительных последствий и в материальной и в нравственной сферах. Лозунг «грабь награбленное» создал необратимую цепную реакцию. В связи с этой опасной тенденцией В.Г.Короленко писал в одном из писем А.В.Луначарскому: «Вы убили буржуазную промышленность, ничего не создали взамен, и ваша коммуна является огромным паразитом, питающимся от этого трупа. Все разрушается: дома, отнятые у прежних владельцев и никем не реставрируемые, разваливаются, заборы разбираются на топливо, одним словом, идет общий развал… Лучше всего живется всякого рода грабителям. И это естественно: вы строите все на эгоизме, а сами требуете самоотвержения» [32]. Короленко заметил важнейшее противоречие русской революции – социальный эгоизм и самоотвержение не могли долго существовать рядом. Общество давало место только одному из них. Было бы наивно полагать, что при существующих условиях социальный эгоизм, отрекшись от чувства собственности, мог исчезнуть сам собой. «Чувство собственности, – писали создатели „Общины“, – измеряется не вещами, но мыслями. Так община должна быть принята сознанием. Можно иметь вещи и не быть собственником» [33]. Подмена чувства собственности, являющегося категорией сознания, материальной субстанцией представляется одним из крупных искажений в духовном движении революции. Есть вещи – ты собственник, нет вещей – не собственник. В результате этические и нравственные ориентиры революции оказались сдвинуты и нарушены. Зависть – порождение неверно понятого экономического равенства – и канонизированный государством грабеж (крестьяне грабили помещиков, комбедовцы – «справных» крестьян, репрессивные органы – арестованных активистов по борьбе с кулачеством и т. д. и т. п.) губили ростки новых комбинаций жизнеустройства страны и укрепили старые, стыдливо, как фиговым листком, прикрытые громкими лозунгами. «Современные вожди считают, – проницательно отмечено в одной из книг Живой Этики, – что строят Новый Мир, но никому не приходит на ум, что их Новый Мир есть оскал старого. Новый Мир идет новыми путями» [34]. Новый Мир по‑иному решал проблему «брать или давать». «Жертва несчастья – так называли вступившего в общину по безысходности. Потерпев полную неудачу, человек жертвовал несчастье свое, и цена неудачи была несчастна. Но именно принесший несчастье считал наибольшим вкладчиком себя: он и пожертвовал, он и отказался, он и предпочел, он ждущий и предъявляющий счет. Мы предпочитаем жертву счастья. Кому есть от чего отказаться, тот менее ждет платы. Так стройте общину по вехам пожертвований» [35]. Теперь, когда мы судим о многом с позиций обретенного нами драматического опыта наших социальных переустройств, мы не можем отрицать справедливости вышесказанного. Человек, сознательно участвуя в строительстве Нового Мира, – отдает. Заведомо ложная концепция – я борюсь, чтобы взять, – бесплодна и не выдерживает нравственного испытания.

Основой общины, утверждают Учителя, должен быть труд. Труд добровольный, творческий, свободный и приносящий радость. Качеством труда общинников определяется их уровень сознания. Повседневностью должны стать в жизни общинников наука и искусство. Знание и высокий уровень сознания должны быть естественным критерием, определяющим иерархию в общине. Вождь превосходит остальных по качеству знания и выполняет в то же время роль Учителя. Новая энергия, психическая, активно используется в творческом труде и в совершенствовании человека. Община живет интенсивной духовной жизнью, которая и является главной пружиной всех ее свершений. «Община есть вместилище всех возможностей и всех накоплений» [36].

Большое внимание Учителя обращают на этику человеческих отношений, на такие нравственные понятия, как достоинство, справедливость и др. Я сделала лишь сухой, схематический набросок тех общинных идей, которые содержатся в книге. Однако и этого достаточно, чтобы понять, что перед нами не реальная община, а некий ее идеальный, можно сказать, утопический образ. Но будем ли мы правы в этом случае? Нам известно, что утопия – это мечта, в большинстве своем мечта о справедливом и светлом мире или о месте, где такой мир себя уже реализовал. Но если мы зададимся вопросом: как и откуда появилась мечта? На это можно ответить: от естественной реакции человека на несовершенство мира, в котором мы живем. Но в таком утверждении существует много неясного. Рассуждая так, мы, во‑первых, не учитываем ни сложности процесса, называемого Жизнь, ни причинно‑следственных связей, заложенных в этом процессе. Во‑вторых, нам следует обратить внимание на общеизвестный факт, что мечта, или утопия, о справедливом и счастливом мире пришла почему‑то с Востока. Европейская утопия была вторичным явлением. Объяснить определенно, почему мировая утопия имеет восточные корни, мы пока не в состоянии. Но можем допустить, что именно на Востоке существовало нечто, что являлось реальным источником такого рода мечтаний. Сколь верно такое предположение? С точки зрения эволюционной идея общины в чистом ее виде является категорией космической. Закономерно предположить, что одухотворенный Космос продвигает свои идеи не только с помощью энергетического обмена, концепция которого содержится в Живой Этике, но и прямым общением с более высокими сущностями. К последним, по‑видимому, принадлежат и сами создатели Живой Этики – Учителя, или Махатмы. Их крайне малочисленные группы размещены в нескольких ашрамах, расположенных в Гималаях. Те, кто знакомы с произведениями Рериха, художественными и научно‑литературными, помнят легенды о Шамбале, Беловодье, островах Бессмертных и т. д. В легендах нашла отражение реальность ашрамов Учителей, общинное устройство которых близко к идеальному, описанному в «Общине». «Вам же следует, – сказано там же, – помнить о Нашей Общине и подражать в согласном труде» [37].

Община Учителей работает на Общее Благо. Идея же самого Общего Блага как энергетического принципа в духовно‑культурной эволюции человечества нашла четкое выражение в мысли XX века. Один из крупнейших русских философов А.Ф.Лосев определял истинного интеллигента как человека высокого сознания, несущего в себе идею «интересов человеческого благоденствия» [38], иными словами, того же Общего Блага, по формулировке Учителей. «Идеология интеллигентности, – писал Лосев, – возникает сама собой и неизвестно откуда; и действует она, сама не понимая своих действий; и преследует она цели общечеловеческого благоденствия, не имея об этом никакого понятия» [39]. Другими словами, объективный природный исторический процесс формирует в социальной сфере идеологию, которая и создает интеллигенцию в ее истинном и самом высоком смысле. Отношение человека или целого народа к Общему Благу является тем критерием, которым и измеряется уровень качества сознания как такового.

Процесс формирования идеи и практики общины был достаточно длительным. Наш исторический опыт знает самые разнообразные формы общины, заключающие в себе различную суть и цели. Родовая община, соседская, домовая и т. д. Позже стали появляться общины, связанные с культурными и духовными движениями. Древняя Индия, например, имела ашрамы, или общины, возникавшие вокруг определенного духовного Учителя. Во времена Будды действовали общины в монастырях. В России также существовали монастырские общины, в которые Сергий Радонежский внес истинный дух объединенного жития. Монашеские общины занимались активной просветительской деятельностью и во многих случаях служили для народа нравственным примером. Однако после смерти Сергия эти общины постепенно утратили свой первоначальный культурно‑нравственный характер. Тем не менее идеология общинного жития, подкрепленная общинным устройством русской дореволюционной деревни, жила в народе. Возможно поэтому идея коммунизма, принесенная революцией, нашла в нем с самого начала непосредственный отклик. Сразу же после революции появились трудовые крестьянские коммуны. Среди них было немало и таких, которые объединяли духовных единомышленников. Например, приверженцев идей Л.Н.Толстого, разного рода религиозных сектантов и т. д. О последних мы находим упоминание в интереснейшем документе – «Докладной записке о том, как поднять урожайность и усилить колхозное строительство», написанной И.М.Трегубовым в 1929 году: «…есть и такие крестьяне, которые уже изжили собственническую психологию и давно уже вполне искренне, по глубокому своему убеждению, а не по нужде только, стремятся к социализму и коммунизму, каковы, например, духоборы и другие сектанты‑коммунисты, которые создали образцовые колхозы…» [40] Автор записки, выступая против принудительной коллективизации, обращал внимание на необходимость духовной основы для коммуны или колхозов. Однако на мысли, высказанные в записке, никто не обратил внимания. Мы знаем, что коллективизация нанесла непоправимый урон не только самому сельскохозяйственному производству, но и духовной основе деревни, ее традиционной культуре. То, что было ясно немногим в 1929 году, предвиделось авторами «Общины» еще в 1926: нарушение принципов общинного устройства, разгул насилия, отчуждение от государства духовной основы, резкий поворот вновь к казарменному социализму. Они предупреждали о надвигавшемся, но не были услышаны. Объединительная тенденция Космической эволюции постепенно превращалась в тоталитаризм. Свободная воля нового вождя сыграла в этом процессе важнейшую роль. Была искажена идея общины и сотрудничества, и нарушены Великие законы Космоса. «Людской миллион в шеренгах на парадных площадках, – писал Тейяр де Шарден. – Людской миллион, стандартизированный на заводе. Моторизированный людской миллион… И все это приводит лишь к самому ужасному порабощению! Кристалл вместо клетки. Муравейник вместо братства. Вместо ожидаемого скачка сознания – механизация, которая как будто неизбежно вытекает из тотализации…» [41].

«Явно перед вами, – читаем мы на страницах „Общины“, – брошены в грязь большие ценности. Явно попираются пути к Мировой Общине» [42]. И еще: «Невежество будет худшим основанием. Страх и подлость займут ближайшее место» [43]. Причины порождали следствия. Строители Нового мира принимали желаемое за действительное. Среди многих других ошибок они совершали и эту, которая принесет им потом неисчислимые беды. Разноцветный занавес манящей иллюзии скроет реальность. Ориентиры сдвинутся, и очевидное отождествится с действительным. На пути к Новому миру возникнет одна из самых коварных опасностей. «Надо наблюдать не так, как хочется, но так, как есть в действительности» [44], – предупреждали Учителя. «Строитель не может фантазировать о почве под зданием. Такое положение тем более преступно, что материальное воззрение дает самые неограниченные законные возможности» [45]. Расхождение нашего «материального воззрения» с реальностью страна начнет осознавать лишь десятки лет спустя. Порожденные отклонением от пути иллюзии держались на лжи, осознанной для тех, кто был заинтересован в них, и неосознанной для тех, кто покорно и бездумно следовал за «иллюзионистами». Устная и письменная ложь мутным потоком разливалась по стране, захватывая все новые и новые этажи правящей структуры. Учителя «именем будущего человечества» [46] предостерегали в первую очередь от лжи в книгах: «Ложь в книгах должна быть преследуема как вид тяжелой клеветы…Занимать ложью место народных книгохранилищ – тяжкое преступление» [47]. Они выступали против «рабской угодливости», против страха, против «младенческого материализма», который искажал и обуживал широкий спектр коммунистического мировоззрения. Они проницательно и точно определили носителей таких качеств. «Помните, что не безграмотный народ будет яриться против действительности, но эти маленькие грамотеи свирепо будут отстаивать свою близорукую очевидность. Они будут думать, что мир, заключенный в их кругозоре, действителен, все же остальное, им невидимое, является вредной выдумкой. Что же лежит в основе этой нищенской узости? Та же самая, вид изменившая, собственность. Это мой свинарник, и поэтому все вне его – ненужное и вредное. Это моя очевидность, и поэтому вне ее ничего не существует» [48]. Эти «маленькие грамотеи», распространившие чувство собственности и на духовную жизнь народа, представляли самую большую опасность для страны. Именно на них, тщеславных и амбициозных «первопроходцах», поднялся вождь‑диктатор. Авторы «Общины» разглядели его достаточно ясно еще в 1926 году. Они не назвали его имени, понимая, что обстановка этому не благоприятствует. Отдельные же их замечания дают нам достаточно реальное представление о конкретном человеке, которого в тот год страна только что начинала называть вождем. Тогда они предвидели многие его действия. «Также непристойно для водителя переменить направление на обратное» [49], – читаем мы. «Община» обращает внимание на недопустимость низкого сознания у вождя и в то же время дает нам понять, что такое обстоятельство уже является для страны реальностью. «Сектант мечтает забрать власть для подчинения всего своему негибкому сознанию» [50]. И далее: «Руководство массами обязывает к расширению сознания» [51]. Вот и еще несколько высказываний, носящих конкретно‑оценочный характер. «Плох водитель, применивший план лишь ко дню или ночи. Не можете идти уверенно, думая о скудости вождя» [52]. «Плох вождь, скрывающий истинную опасность. Преодолеть ее можно лишь полным знанием» [53]. «Человек, сеющий ужас, сам безумно боится» [54]. «Не притворное заикание перед методом признанного авторитета, но борение и горение исканий действительности» [55].

1926 год был тем переломным моментом, когда перед страной встал выбор: или Общее Благо, или «тьма фетишизма». К сожалению, реализовалось последнее. «Напомним о свойствах, совершенно недопустимых в общине: невежество, страх, ложь, лицемерие, своекорыстие, присвоение, пьянство, курение и сквернословие» [56]. Все это со временем возникло не только в общине, но и в государстве в целом. К этому черному списку Учителя присоединили и насилие, против которого предупреждали особо. «Из всех насилий самое преступное и уродливое зрелище являет насильственная коммуна. Каждое насилие обречено на реакцию, а самое худшее насилие обречено на реакцию самую худшую» [57]. Через три года страна оказалась свидетельницей насильственной коллективизации, а еще через несколько десятков лет – «самой худшей реакции»: развала аграрной основы страны и нравственного упадка деревни. «Никто не может утвердиться одними бездушными приказами. Насилие есть пережиток» [58]. Насилие породило репрессии, предчувствие которых мы ощущаем на страницах «Общины». «Ни капиталистический сыск, ни инквизиторские тюрьмы недопустимы» [59]. Массовые репрессии в стране оправдывались пресловутой сталинской теорией усиления классовой борьбы по мере строительства социализма. «Труд невозможен среди вражды, – опережая надвигающееся, пишут авторы „Общины“. – Строение немыслимо среди взрывов ненависти. Содружество борется с человеконенавистничеством» [60]. Насилие сопровождалось всякого рода запретами, ограничениями и отрицаниями. «Запретом и отрицанием не повторите тиранов и изуверов. Невежеством и чванством не уподобьтесь золоченым дуракам» [61]. Невежество и насилие препятствовали росту сознания, лишали человека способности отличать добро от зла, рабство от свободы. «Вы хотите затушить пламя знания, но невежественная община – темница, ибо община и невежество несовместимы» [62]. На страницах «Общины» мы находим также и определенное предощущение казарменного социализма, с уравнительностью вместо равенства, с новым подчинением вместо свободы. Новый вождь неуклонно вел к этому страну. «Скажут: „Мы для общины отказались от радостей“. Ответьте: „Какая кладбищенская ваша община, если она на постном масле!“ Как слезливо унылы лишения! Как облизываются они на запретные лакомства! Явление лишений незнакомо Нам, ибо вмещение исключает лишение. Учение Наше представляет мир богатым, радостным и увлекательным. Нигде не указаны вериги и бичевания» [63]. В небольшом этом отрывке точно схвачена психология насильственной казарменной коммуны. Искусственные лишения во имя мифологического будущего – для одних и вседозволенность – для других. Тяга к «запретным лакомствам» превратила со временем эти «лакомства» в цель человеческой жизни. Мы знаем, что за этим последовали утрата духовного начала, падение нравственности, размывание границы между чужим и своим и т. д. Община, или коммуна, в истинном ее смысле в России не состоялась. Думаю, что для авторов «Общины» это не было секретом. Но со страниц книги не веет ни безнадежностью, ни разочарованием. Нам показали, сколь труден путь к общине – коммуне, нас предупредили об опасностях этого пути. Но окончательного приговора не вынесли. Материя складывает свои новые комбинации. Космическая эволюция предоставляет вновь свои возможности для продвижения. «Когда человек попадает в несовершенную общину, в ужасе он устремляется в противоположность – это неправильно… Неудача одной общины должна быть поводом к новым общинным строениям. Так мыслите о новых возможностях» [64]. Это уже для нас, сегодняшних. Нам, теперешним, адресовано и следующее пророчество: «Вы увидите все миражи и будете знать непреложную действительность приближения Мирового сотрудничества» [65]. Доктрина необходимости и неизбежности сотрудничества между людьми, между народами и странами в планетарном масштабе и, наконец, в пределах одухотворенного Космоса – важнейший дар эволюции и важнейшее ее требование на той ступени, к которой мы сейчас подошли.

Чем внимательней мы будем вчитываться в «Общину», тем больше найдем в ней полезного и подчас неожиданного для себя. Мы найдем в ней и новые предупреждения. Хотелось бы, чтобы мы вняли им, а не отвергали подобно тем, вчерашним, которые заплатили за свое отрицание нашим сегодняшним днем. Именно к нам, сегодняшним, обращены слова о неизбежности проявления в нашей жизни психической энергии, еще одного дара эволюции. «Прежде всего запомним, что невозможно удержать роды созревшего плода. Оглянемся на страницы истории: пришло время освобождения мысли, и запылали костры, но мысль потекла. Пришло время народоправства, и загремели расстрелы. Пришло время развития техники, ужаснулись стародумы, но двинулись машины, пульсируя с темпом эволюции. Теперь пришло время осознания психической энергии. Все инквизиторы, ретрограды, стародумы и невежды могут ужаснуться, но возможность новых достижений человечества созрела во всей широте мощи. Инквизиторы и ретрограды могут строить тюрьмы и сумасшедшие дома, которые пригодятся для них же в виде рабочих колоний. Но созревшую степень эволюции отодвинуть нельзя. Так же как нельзя человечество лишить всех путей сообщения» [66].

Если мы не примем этот дар, мы, сегодняшние, заплатим за это будущим днем наших детей и внуков.

Пусть прочитавшие «Общину» задумаются над прошлым опытом, который она нам предлагает. Этот опыт направлен в наше будущее. Именно в этой неразрывной связи прошлого, настоящего и будущего и состоит ценность и уникальность этого труда.

Община. Рига: «Виеда» и МЦР, 1992.


[1] Рерих Н.К. Алтай – Гималаи. М., 1974. С. 228.

[2] Рерих Н.К. Алтай – Гималаи. М., 1974. С. 235.

[3] Там же. С. 232.

[4] Там же. С. 231.

[5] Беликов П., Князева В. Рерих. М., 1972. С. 179.

[6] Вернадский В.И. Труды по всеобщей истории науки. М., 1988. С. 213.

[7] Аум, 414.

[8] На титуле рижского издания Общины (1935) намеренно оставлен 1926 год – год создания рукописи.

[9] Сведения получены из подготовленной к публикации статьи А.А.Юферовой.

[10] Мир Огненный. Ч. III, 65.

[11] Община, 245. Рига, 1935.

[12] Листы Сада Мории. Кн. I. Зов. 1923, 1 февраля.

[13] Мир Огненный. Ч. III, 306.

[14] Беспредельность, 155.

[15] Община, 24. Рига, 1935.

[16] Там же, 26.

[17] Община, 249. Рига, 1935.

[18] Там же, 143.

[19] Община. Ч. II, V, 1. Урга. 1927.

[20] Роллан Р. Собр. соч. М., 1958. Т. XIII. С. 34.

[21] Там же. С. 36.

[22] Роллан Р. Собр. соч. М., 1958. Т. XIII. С. 32–33.

[23] «Известия», 1988. 10 июня.

[24] Там же.

[25] «Новый Мир», 1988. № 10. С. 216.

[26] Община, 247. Рига, 1935.

[27] «Новый Мир», 1988. № 10. С. 216.

[28] Община, 215. Рига, 1935.

[29] Там же, 214.

[30] Община. Ч. II, X, 6. Урга, 1927.

[31] Община, 249. Рига, 1935.

[32] «Новый Мир», 1988. № 10. С. 214.

[33] Община, 85. Рига, 1935.

[34] Братство, 389.

[35] Община, 237. Рига, 1935.

[36] Там же.

[37] Община, 17. Рига, 1935.

[38] «Советская культура», 1989. № 4.

[39] Там же.

[40] «Горизонт» (журнал). 1989. № 1. С. 29.

[41] Тейяр де Шарден Пьер. Феномен человека. М., 1987. С. 204.

[42] Община, 245. Рига, 1935.

[43] Община, 94. Рига, 1935.

[44] Там же, 161.

[45] Там же, 196.

[46] Там же, 199.

[47] Там же, 94.

[48] Там же, 206.

[49] Община, 161. Рига, 1935.

[50] Там же, 257.

[51] Там же, 131.

[52] Там же, 194.

[53] Там же, 154.

[54] Там же, 157.

[55] Там же, 162.

[56] Там же, 178.

[57] Община. Ч. III, II, 3. Урга, 1927.

[58] Община, 268. Рига, 1935.

[59] Община. Ч. III, II, 3. Урга.

[60] Община, 273. Рига, 1935.

[61] Там же, 99.

[62] Там же, 119.

[63] Община, 263. Рига, 1935.

[64] Там же, 226.

[65] Там же, 258.

[66] Там же, 248.

 

Метки: Л.В. Шапошникова - статьи

ПечатьE-mail

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter