Российско-Индийский магнит

А.М. Кадакин,
Чрезвычайный и Полномочный Посол РФ,
заслуженный работник дипломатической службы,
академик РАЕН

Похоже, я родился под счастливым знаком. На мою долю тогда еще совсем молодого дипломата в начале 1970-х годов выпала радость близкого личного знакомства и затем почти 25-летней дружбы со Святославом Николаевичем Рерихом и Девикой Рани Рерих. У них не было детей, и в определенном смысле часть отеческой заботы досталась мне. Однако я хочу рассказать не об этом, а о другом, наверное, самом главном.

Помимо уникального вклада в сокровищницу мировой культуры, Святослав Николаевич совершил героический жизненный подвиг. Именно через Международный Центр Рерихов, наше посольство и великую подвижницу Людмилу Васильевну Шапошникову он, по зову собственного сердца и выполняя завет великих родителей, передал России их бесценное наследие: 437С.Н.Рерих завещал Международному Центру Рерихов 720 работ Н.К.Рериха и своих; из них 432 картины (Приложение № 3 к Завещанию) находятся в МЦР, а 288 (Приложение № 4 и 5 к Завещанию) до сих пор незаконно удерживаются Музеем искусств народов Востока. – Ред. полотен отца и архив семьи (весом более 4 т). В мировой практике такая репатриация культурных ценностей прецедента не имеет. Вспомните, какие пышные церемонии устраивались вокруг возвращения небезызвестным Армандом Хаммером какого-либо одного, в свое время купленного за бесценок, эскиза И.Е.Репина или передачи отдельных его произведений.

Когда Людмила Васильевна вывозила в Москву наследие Рерихов, в этой работе нам, российским дипломатам, оказал большое содействие премьер-министр Индии Раджив Ганди, который с уважением и пониманием воспринял решение Святослава Николаевича. Золотой сплав дипломатии, культуры, подвижничества и дружбы дал хорошие результаты.

Когда в 1991 году, получив генеральную доверенность Святослава Николаевича Рериха, мы вошли на территорию имения «Hall Estate» и Института Гималайских исследований «Урусвати» в Наггаре, нашему взору предстало печальное зрелище трагических масштабов – почти полное разорение. Для восстановления имения туда начались регулярные поездки россиян, живущих в Индии, в основном – сотрудников посольства, которые вскапывали землю, сажали деревья, из личных средств выделяли деньги на поддержку имения, вкладывая в это священное дело свои души и сердца. Нельзя не отметить величайший вклад святой женщины, сестры Урсулы Айхштадт. К сожалению, ее больше нет с нами. Для восстановления музея сегодня много делает Алена Адамкова, представитель Международного Центра Рерихов в Гималаях. И вот постепенно, преодолев многочисленные препятствия, разочарования, интриги, саботаж и откровенный обман, мы смогли, наконец, увидеть гималайские звезды. «Трудностями растем», – любил повторять Святослав Николаевич Рерих.

Шло время, и к работе подключились меценаты из числа российских банкиров и компаний, включая оборонные. За последние три года на возрождение имения потрачено более 200 тысяч долларов США. И опять-таки – в развитии рериховского музея в Гималаях беспрецедентным является размах участия правительств центрального штата и штата Химачал-Прадеш, лично премьер-министра Атала Бихари Ваджпаи, доктора Манмохана Сингха и, конечно, давнего друга всей семьи Рерихов уважаемой госпожи Сони Ганди. И сегодня, через 13 лет, Мемориальный музей-усадьба Рерихов («Hall Estate» и Институт «Урусвати») стал мощным культурным центром международного значения и местом паломничества, ежегодно посещаемым более чем 150 тысячами приезжих со всего мира.

Я задаюсь вопросом: а где-нибудь в мире еще есть такая страна, которая бы из своих средств выделила полмиллиона долларов для сохранения на своей территории культурного наследия другой страны? Такой страны, кроме Индии, нет. К счастью, в данном случае наследие это является нашим общим – и российским, и индийским.

И сейчас, когда в Кулу уже почти все сделано, по меньшей мере странно слышать раздающиеся в последние несколько месяцев голоса некой «международной рериховской общественности», вопрошающей, а что еще будет там сделано, доложите нам об этом, и так далее. Не их это дело. Рериховское наследие в Индии – это совместное достояние России и Индии. И так называемая «общественность» здесь ни при чем. Где они все были, когда Урсуле Айхштадт не на что было купить еду? А сотрудники посольства собирали деньги на посадку новых яблонь и приезжали туда просто физически работать. Правительство штата Карнатака к столетию Святослава Николаевича провело титаническую работу по восстановлению его имения Татагуни в Бангалоре. И очень добрый знак – любимое Святославом Николаевичем озеро заполнилось водой. Низкий им поклон. Нет сомнений, что и остающиеся проблемы будут решены.

И еще об одном мне хочется упомянуть. Несмотря на то что Святослав Николаевич всегда был и умер православным христианином, которому регулярно из Москвы дипломатической почтой доставляли святую воду, дьяконы-мракобесы, продолжающие бесноваться кое-где на периферии великой «державы Рерихов», и чиновники от РПЦ пытаются представить Рерихов врагами православия. Вместо того чтобы гордиться своими великими соотечественниками, на них льют потоки клеветы, извращают и чернят их деяния, а кое-где организуются яростные кампании по поводу принадлежности – Америке или России – копирайта на издания Рерихов. Но ведь Рерихи принадлежат всему человечеству! Это несомненно. Это надо понять.

Но прежде всего они – граждане двух великих цивилизаций – России и Индии. Вечным рефреном звучат над миром пророческие слова Николая Константиновича: «Тянется сердце Индии к Руси необъятной. Притягивает великий магнит индийский сердца русские. Истинно, “Алтай – Гималаи” – два магнита, два равновесия, два устоя. Радостно видеть жизненность в связях индо-русских. … Сердце сердцу весть подает». Вдумаемся в эти слова, ведь в них – суть стратегического и политического партнерства, возникшего между двумя странами и народами. Два мощных магнита, два устоя – Россия и Индия – совместно и по отдельности строят новый миропорядок, основанный на справедливости, многополярности, разнообразии и единстве. А это именно те постулаты, которые исповедовала семья Рерихов. Весьма символично и то, что рериховские торжества в обеих странах проходят в канун уже третьего официального визита президента Российской Федерации Владимира Владимировича Путина в дружественную Индию. Надеюсь, что в результате его миссии российско-индийское взаимодействие и сотрудничество, в том числе в духовной области, и далее продолжится и поднимется на новую, еще более высокую ступень.

 

* * *

Светлой памяти
Святослава Николаевича Рериха

 

МОЕ ХОЖДЕНИЕ ВО МНОГИЕ ИНДИИ:
СОСУЩЕСТВОВАНИЕ МНОГОЛИКИХ РЕАЛИЙ

По меньшей мере еще месяц, до приезда преемника и вручения им верительных грамот президенту Индии, формально я буду оставаться послом России. Вскоре я пересеку невидимую воздушную границу этой страны, чтобы вернуться на родину за новым назначением. Как представителю столь дружественного этой великой державе государства мне положено бы придерживаться официального стиля, тщательно подбирая слова в выражении своих чувств и эмоций. Как старый верный друг я все же могу позволить некоторые вольности слога. Однако обещаю: ни слова о политике!

Впервые я прилетел сюда судьбоносным вечером 9 августа 1971 года, когда был подписан исторический Договор о мире, дружбе и сотрудничестве между СССР и Индией. Это событие стало для меня добрым знамением, озарившим всю дальнейшую жизнь. Никто из сотрудников посольства не встретил в аэропорту Палам 22-летнего стажера – все были заняты визитом тогдашнего министра иностранных дел СССР А.А.Громыко. Однако еще задолго до того, как впервые ступил на индийскую землю, я затвердил в этой стране интеллектуальное присутствие: с 1967 года постигал хинди и урду, сотнями «проглатывал» книги, общался с институтскими профессорами, бывшими для нас не просто преподавателями, но и духовными наставниками – гуру, но самое главное – Индия постоянно жила со мной в мечтах и воображении.

Даже в том младенческом для индолога возрасте меня озарило, что неверно полагать, что есть одна Индия. Индий существует несколько – и эфемерных, и вполне материальных, переплетающихся друг с другом и сосуществующих во времени и пространстве, чаще мирно, но иногда и конфликтуя.

Снова и снова возвращаясь в Индию на более высокие должности в посольстве, я постоянно расширял круг индийских друзей. Общаясь с ними, я открывал все новые и новые грани жизни этой страны. С каждым годом на протяжении этих десятилетий струны моей души все больше настраивались на мелодичные гимны сакрального земледельческого цикла – барахмаса, песни самой индийской природы. Под эти раги проходили мои индийские зимы, не такие студеные по русским меркам, но все же неуютные, особенно для тех, у кого нет надежного пристанища. Индийские весны с их радостным началом превращались в обжигающую домну летней жары. Каждый раз с приходом муссонных дождей мне казалось, я воплощаюсь в новой аватаре, что давало наглядное объяснение теории перевоплощения душ. Пропустив через себя всю эту гамму оттенков времен года, прочувствовав их во время поездок по стране с юга на север, с запада на восток, я не могу не признать, что огромная

Индия столь же сильно ошеломляет географическим и климатическим многообразием, как и своим многоязычием и этнической пестротой. Меня поразила воздушность чуждой законам истории архитектуры памятников этой страны, населенных призраками и приведениями. Ни в одной другой стране мира нет таких будто застывших во времени дворцов. Культура Индии, в отличие от валют, не конвертируется.

Все, с чем я соприкасался, неминуемо проходило через глубины моего сердца – от гималайской саги Рерихов до достойных пера Эсхила или Шекспира трагедий и триумфов семьи Ганди-Неру.

Моя Индия говорила со мной на разных языках, которые я, к счастью, понимал – будь то элегантный английский индийской дипломатии или обиходный «хинглиш», «хирду» болливудских фильмов или целомудренный и изысканный хинди государственного телеканала Дурдаршан. Это мог быть и жаркий интеллектуальный спор, и размеренная философская беседа, и крик души или просто неприкрытое бахвальство. Я прислушивался ко всем этим голосам и часто задавался вопросом: принадлежат ли они единому целому или являются лишь партиями полифонического хора. Но не только голоса вызывали этот вопрос. Суперсовременная электроника на воловьих телегах, на которой ее перевозят; революция в сельском хозяйстве и древний плуг; лачуги бок о бок со сверкающими небоскребами; показы мод от кутюр, посещаемые производителями этой модной одежды, одетыми в старенькие дхоти; идеалы ахимсы и кровавые погромы – может ли все это уживаться «в одном флаконе»? Или даже в одном человеке, способном впитать идеи нового века, пользоваться последними техническими новинками и в то же время готовом с остервенением бороться за мифологические ценности, уходящие корнями в дремучие тысячелетия.

Что это – контраст или противоречие? Взаимоисключающие друг друга явления? Так все же много Индий или одна? Немало времени понадобилось, чтобы осознать: Индия напоминает человеческий организм со своими энергетическими и интеллектуальными центрами, наделенный всеми пятью органами чувств. Иногда им управляет разум, иногда лишь эмоции. Утром он бывает скованным, к полудню обретает гибкость, в течение дня наполняется энергией, а к ночи приходит в изнеможение. Он подвержен подъемам и спадам, приливам и отливам, радуется и грустит. С какой стороны ни посмотри, он всегда разный: понятный и загадочный, великолепный и убогий, чистый и порочный. Его можно лелеять, но можно и погубить. Я бывал во многих странах, но эта метафора, на мой взгляд, применима только к Индии. И вот чему еще я научился в Индии – подбирать слова, руководствуясь принципами сиддханты и дриштанты: когда нужно говорить прямо и открыто, а когда – намеком. Это приобретение тоже попадет в увозимый с собой дипломатический багаж.

Если продолжить аллегорию с человеческим организмом, то можно сказать, что эта страна бывает здоровой и больной, прекрасной или безобразной, может заблуждаться относительно своего состояния и не ведать, что ее точит смертельная болезнь. Но главное – у нее есть душа, которую тщетно пытаются разгадать и объяснить другим многие поколения ученых. Как только кто-нибудь отваживается дать ей исчерпывающее определение, обязательно на поверхность всплывут некие факты или события, которые полностью опровергнут его – так много в этой душе измерений, от высот добродетели до бездны порока. О моей стране поэт-классик и дипломат Федор Тютчев однажды сказал: «Умом Россию не понять… В Россию можно только верить». Схожие чувства я испытываю и к Индии, хотя, признаюсь, в обоих случаях и вера, и разум не раз подвергались серьезным испытаниям.

Гораздо глубже, сложнее и проникновеннее мир традиционной Индии, где каждый камень – алтарь, несущий божественное в наш мир. Каждый восход солнца – явление космогонического масштаба, каждая женщина – воплощение тантрического принципа Шакти – источника самого бытия мира, проявляющего себя во всем сущем, вплоть до предвыборной буффонады. За внешними формами, характерными только для Индии, скрывается возвышенная всеобъемлющая система традиционного сознания, абсолютно противоположного модернистскому, но в то же время гораздо более живого и целостного. В исключительно современных явлениях прослеживается то же движение духовного начала, отраженного в традиционных доктринах. Неисчерпаемо влечение души человеческой к божественным архетипам, легко уживающимся с концепциями новой эпохи. Сакральное и мирское сосуществуют в едином целом.

Однажды российские космонавты сказали мне, что из космоса Индия по форме напоминает человеческое сердце. Мне хочется, чтобы сердца России и Индии всегда бились в унисон друг с другом и с остальным миром.

Перефразируя слова выдающегося философа Мирче Элиаде, я задаюсь вопросом: стал ли я за эти годы лучше понимать магические формулы великой индийской алхимии? И да, и нет. Мой дипломатический статус одновременно и помогал, и мешал этому, обеспечивая одни возможности, но лишая других. Многие Индии ускользнули от моего внимания, многие голоса не были услышаны, о многих событиях я так и не узнал, не говоря уже о том, что смог их предвидеть. Похоже, Всевышний Видхата специально замыслил Индию такой, чтобы здесь переворачивались все теории и прогнозы, особенно в политике. Впрочем, ни слова об этом, ведь я обещал! Я оставляю здесь свое сердце, забирая с собой все свои Индии, – им хватит места в самолете, но лишь с тем, чтобы обрести новые, когда я вернусь. А быть может, Индия все-таки одна, и каждый раз она перерождается и множится заново?

ОМ РАМ!

ДА БУДЕТ МИР!

 

Метки: Кадакин А.М.

ПечатьE-mail

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter
Просмотров: 165