Рериховская библиотека
1. Е.И. Рерих – А.И. Клизовскому
7 января 1938 г.
Дорогой Александр Иванович, Ваше письмо от 8 дек[абря], конечно, принесло большое огорчение. В описании Вами некоторых эпизодов Вы поспешили с заключениями. Всегда лучше сначала ознакомиться со всеми причинами и побуждениями, прежде чем делать выводы из того или иного поступка. Прочтя в Вашем письме о раздаче кн[иги] «Нап[утствие] В[ождю]», я порадовалась тактичности Р[ихарда] Як[овлевича]. Именно правильно, что он не прочел из моего письма заключительные слова – «и испытанным членам». Испытанные члены должны были быть избраны им самим. Мы вполне доверяем его чуткости в таком выборе. Также, ввиду совершенно доверительного характера, такая раздача не могла иметь места на глазах тех членов, очередь которых еще не подошла. Книга давалась по доверию, и каждый принявший ее должен был понять, что всякое оповещение им о получении знака доверия есть уже нарушение этого доверия. Если бы оказанное доверие было понято, то никакого унижения для О.Н. и не произошло бы. Но среди членов оказались дети, которые не смогли удержаться, чтобы не поделиться оказанным им доверием с членами, еще не получившими его. Но приведенный Вами пример получения солдатом Георгия, в то время как командир не имеет его, к данному случаю не приложим. Георгиевский крест есть отличие и носится при всех случаях жизни, тогда как книга есть доверие, которое должно храниться в тайнике сердца и не выставляться наружу. Кроме того, сильно сомневаюсь, чтобы, в нашем случае, командир не почувствовал унижения перед солдатом, сам не получив такого отличия.
Так, было явлено маленькое испытание, и Вы сами видите, как это испытание было принято и понято. Умение хранить доверенное есть первое условие на Пути Служения. Что же можно строить без такого умения?
В запаздывании с посылкой книги Евг[ению] Ал[ександровичу] могут быть две причины. Возможно, что имеются соображения, по которым друзья хотят лично передать ему книгу, или же просто перегруженность работой задержала назначенную отсылку. Я предпочла бы личную передачу книги, потому ценю бережность, проявляемую членами Правления.
Теперь о реферате О.Н. Я предполагала, что реферат этот предназначен для интимного кружка друзей без посторонних. Но, видимо, по местным условиям это было невозможно. Если бы я знала, что при чтении будут посторонние, то, конечно, посоветовала бы О.Н. проявить больше осторожности в выражениях при развитии некоторых мыслей. Потому принимаю на себя вину за некоторое недовольство рефератом О.Н. Вот почему я всегда прошу Рих[арда] Як[овлевича] присмотреть за всем, чтобы ничем не затруднить успешное продвижение деятельности Общества. Мы сейчас не должны делать лишних врагов. Столько раз было это указано Вел[иким] Вл[адыкой]. Дерзания прекрасны, но все должно совершаться вовремя. Ввиду неопытности многих молодых членов необходим зоркий глаз Кормчего, чтобы провести Корабль Общества между всеми рифами. Этим доверенным Кормчим Указан Рих[ард] [Як]овлевич. Валковский пишет нам очень редко. Последние его два письма к Влад[имиру] Ан[атольевичу] и к Н.К. весьма конструктивны.
Теперь о приглашении групп на Конгресс [1]. Вы знаете, что идея Конгресса зародилась в Литве и вначале он планировался в Каунасе, также знаете и причины, по которым он был перенесен в Ригу. Потому Вы понимаете, что первые заботы рижских друзей должны были быть именно о литовских друзьях, к тому же они иностранцы и люди со скромными мат[ериальными] средствами. Движанам было легче найти помещение в своей стране. Также Вы знаете и о размерах помещений, которыми располагают наши рижские друзья. Но мысль, что рижане не желали приезда движан, не умещается в моем сердце.
Теперь о раздаче Портретов. Много раз я высказывалась против широкой раздачи Портретов. Знаю, что и Вл[адыки] не любят этой раздачи. Лишь более или менее испытанным или указанным лицам даются эти Изображения. Конечно, искаженные Изображения можно достать в некоторых теос[офических] общ[ествах], но нам раздавать их слишком широко не пристало.
Что же касается до собирания Музея, то тут должна быть проявлена особая бережность и никакие соображения, кроме художественного качества самого произведения, не могут быть приняты во внимание. Грустно будет, если Музей наводнится посредственными произведениями. Нам заповедано, прежде всего, соблюдать во всем и всегда качество. Пранде был привлечен по указанию Н.К.; ведь он был учеником Н.К.
Теперь о журнале «Окк[ультизм] и Й[ога]». Никогда Рих[ард] Як[овлевич] не высказывался против этого журнала или даже его издания Обществом. Именно от нас исходило нежелание отягощать Общество этим изданием. На это имеются очень веские причины. О комбинации с Гудковым, как Вы уже знаете, сам А.М. не хочет слышать о нем, потому Н.К. посоветовал ему согласиться на предложение, полученное им из Таллинна. Так, могу уверить Вас, что ни Рих[ард] Як[овлевич], ни Валк[овский], ни Г.Ф. ничего против издания журнала нам не писали. Также и соображения об издании журнала на лат[ышском] яз[ыке] исходили только от меня. Мне казалось странным, чтобы Латв[ийское] Общ[ество] стало выпускать даже периодическое издание не на своем языке. Известное внимание и уважение к национальности страны должны быть оказаны. Р[ихард] Як[овлевич] очень хвалил содержание последнего номера «Окк[ультизма] и Й[оги]», но справедливо огорчался допущенной Ас[еевым] ошибкой в связи с Бат[уриным]. Мы скорбим о том же.
О переиздании книг Джинарадж[адасы] и А.Безант в свое время друзья писали мне, и так как названные книги заслуживают полного внимания и нашелся добровольный жертвователь именно на эти книги, то, конечно, я одобрила такое благое дело.
Итак, Александр Иванович, Вы понимаете, как нас огорчает всякое разъединение, и особенно когда оно исходит от наших сородичей. Вы сами пишете, как встали на Вашу защиту две именно латышские представительницы. Потому считаю, что и со стороны русских должна быть проявлена вся мера великодушия. Царь духа тот, кто первый протягивает руку. Могу подтвердить, что никогда ни одного слова осуждения моим сородичам не слышала я ни от Р[ихарда] Як[овлевича], ни от В[алковского], ни от Г.Ф. Описывая положение вещей и дел в Обществе, Р[ихард] Як[овлевич] находит для каждого члена [не только] доброе слово, но и ясное понимание побудительных причин некоторых действий. Истинно, у него глаз добрый, и потому он назван духовным наследником Ф.Д.
Прилагаю Вам копию моего письма к Евг[ению] Ал[ександровичу], в нем усмотрите многое. И сказать не могу, как тяжко, как больно было мне прочесть оповещение о нашем якобы недовольстве Вами и т.д. Очень не люблю я эти пересуды, или, как говорится, вынос сора из избы. Спрашивается, неужели 13 книг Учения не раскрыли глаза и ничему не научили?
Дорогой Александр Иванович, не допускайте осуждения друзей. Если мы встанем на эту точку, ничего, кроме разрушения, не получится. Незаметно творится это разложение. Потому гоните все мелкие обиды. Если что непонятно в поведении членов Правления, то, пожалуйста, запросите нас, ибо часто Р[ихард] Як[овлевич] действует по совету или даже Указу.
Так, не отдельные ячейки должны мы строить в едином Обществе, но всеми силами стараться объединиться вокруг единого ядра. Знаю, что часто это нелегко, но в чем же тогда будет наш подвиг? Разве не от неслыханного разъединения среди человечества происходит разложение мира? Неужели мы, знающие о происходящем Армагеддоне, допустим сор в ашраме? Зная о кровавом поте Вел[иких] Вл[адык], неужели усилим Их напряжение? Чем же будем отличаться от приспешников тьмы? Зачем же нам тогда все книги Учения? Что вынесли мы из них? Первое условие для продвижения и преуспеяния есть ЕДИНЕНИЕ. Не знающий, что есть терпимость, терпение, великодушие и единение, не может приблизиться к Твердыне Знания, как бы ни были блестящи его прочие способности. Пусть книга «Братство» особенно внимательно читается.
Шлю Вам новое мужество, новое понимание доверия и новую терпимость, ибо иначе трудно будет войти в Новую Страну.
[1] Первый Конгресс балтийских обществ Рериха, состоявшийся 10 октября 1937 г.